Катриона Иннес - Кэйтлин и Купидон

Морвена вздергивает подбородок:

– Вообще-то это распространенное заблуждение. Я очень много работаю.

Тут к ним подлетает Бобби, чтобы принять у них заказ. Я смотрю вниз, на свою руку. Иголки, которые, по ощущению, колют мою кожу изнутри, не видны на поверхности; дергающее чувство тоже незаметно – словно мои кости двигаются в суставах. Я не могу это больше выносить. Я поворачиваюсь на стуле, встаю и направляюсь к туалетам.

Бобби возникает рядом со мной.

– Какой у нас план, босс? – шепчет он. – Хочешь, чтобы я вмешался? Пролил напиток?

Я пытаюсь выдавить из себя какие-то слова, сказать, что собираюсь делать дальше, – но понимаю, что не могу. Слова застревают у меня в горле. Я думаю лишь о Роуэне, который, кажется, освободил застывший водопад из подавленных эмоций в моей душе. Мне нужно поскорее добраться до туалета, так что я распахиваю дверь и спешу к самой дальней кабинке, плотно закрыв ее за собой.

В туалете пахнет дешевым порошком для ручной стирки, из тех, что остаются на ваших руках еще долго после того, как вы их вымыли. Этот запах смешивается с синтетическим сосновым ароматом, исходящим от зеленой желеобразной субстанции, заключенной в пластик и висящей на дальней стене туалета. Раньше здесь было намного красивее; когда заведение только что открылось, в туалете стояли ароматические свечи и разнообразные кремы для рук. Я это помню, потому что перепробовала их все, и когда вернулась, Гарри заметил, как приятно от меня пахнет. Это воспоминание душит меня, будто кто-то засунул в мое горло комок ваты. В то время мой бизнес находился в зачаточном состоянии, и я была очень рада получить приглашение на открытие шикарного ресторана. «Это значит, что меня считают кем-то важным, Гарри! Смотри, что тут написано! “Мы приглашаем всех уважаемых владельцев бизнеса из местного района”! – говорила я, размахивая приглашением – на плотной кремовой бумаге с золотым тиснением. – Ты пойдешь со мной? Пожалуйста!»

Гарри взглянул на дату и покачал головой: она совпадала с ежегодным сбором его приятелей по велоспорту, мужчин и женщин, кому он обычно только кивает при встрече, или закатывает глаза, когда они не могут подняться на особенно крутой холм в Пик-Дистрикт. Но каждый год они неизменно встречаются – в любой одежде, кроме велосипедной – и разговаривают о лучших маршрутах, рамах из карбонового волокна и прочей чепухе, по поводу которой я могу лишь притворяться, что она мне интересна. Гарри же с нетерпением ждал этого сбора вот уже несколько месяцев.

Но когда Верити не смогла пойти и я шлепнулась на диван лицом вниз, слишком стесняясь идти одна, он присел рядом со мной и сказал, что пропустит свою встречу и мы повеселимся вечером вместе. Однако так не вышло. Как только мы прибыли, я принялась общаться с другими владельцами бизнеса, каждый из которых пришел сам по себе. Я чувствовала себя глупо из-за того, что притащила Гарри, – словно шагу не могу ступить без дуэньи, и провела вечер, порхая от группы к группе и почти с ним не разговаривая.

Это воспоминание заполняет мне голову, блокируя все остальные мысли – о Морвене, о Роуэне, о том, что я собиралась зайти в туалет лишь на минуту или две, пока не отдышусь. Но теперь мое дыхание превратилось в удушливые всхлипы, и красные пластиковые стенки кабинки словно смыкаются вокруг. Я не знаю, как долго здесь просижу, обхватив руками колени и уткнув в них лицо, чтобы никто не услышал мои отчаянные рыдания, от которых трясутся бедра.

Однако голос Морвены выводит меня из этого состояния.

– Где вы, черт возьми? – Она стучит во все кабинки, и я слышу ответные вопли: «Эй, это не я!» и «Пошла вон!» Когда она добирается до моей двери, я задерживаю дыхание.

– Я вижу ваши ужасные туфли, Кэйтлин! Я знаю, что вы здесь!

Я медленно открываю дверь. Она выдает гневную тираду, и брызги ее слюны летят мне на лицо, когда я встаю напротив нее.

– Я его ненавижу! Кто этот грубый, бесцеремонный говнюк, которого вы мне подсунули?

Я знаю, что мне нужно сказать. Следует уговорить ее остаться и пояснить, что его вопросы о доходах – это не так уж плохо, но я не могу собраться с силами. Я просто смотрю на нее и пожимаю плечами, выпутывая остатки своих настоящих волос из резинки, которой они перехвачены сзади.

– Ничего не хотите мне сказать? – напирает Морвена. – Объясните, за что я плачу вам столько денег!

Она ничего мне не платит. Эйд отказалась от гонорара, в надежде, что потом она о нас напишет. Однако я по-прежнему молчу. Я просто хочу выбраться из туалета, сбежать от всех этих воспоминаний, которые накатывают на меня удушливой волной. Мне нужно сбежать от мыслей о Джулии, о Гарри, о ссоре с Верити. Все мои запоздалые сожаления разом вернулись и теперь кружатся в голове и терзают меня. И все, что я могу сделать, – это коротко и быстро выпалить: