Хулио Кортасар - Выигрыши

– Да, очень красиво, – сказала Паула. – Немного, правда, однообразно и растянуто, как все, что величественно и грандиозно. Только в малом существует подлинное разнообразие. Не правда ли?

– Ах, в вас говорят демоны, – вежливо заметил Персио. – Разнообразие – подлинное исчадие ада.

– Ну и безумен этот тип, – пробормотал Лусио, когда они двинулись дальше и затерялись в темноте.

Паула уселась на бухту каната, попросила сигарету и довольно долго раскуривала ее.

– Как жарко, – сказал Лусио. – Любопытно, здесь даже жарче, чем в баре.

Он снял пиджак, и его белая рубашка выделилась светлым пятном в полумраке. В этом укромном уголке палубы никого но было, ветер слабо гудел в натянутых проводах. Паула молча курила, смотря в сторону неразличимого горизонта. Когда она затягивалась, огонек сигареты выхватывал из темноты густые пряди ее рыжих волос. Лусио вспомнил, какое было лицо у Норы. Все же какая она ненормальная, какая ненормальная. Что ж, пора и ей понять… Мужчина всегда свободен, и нет ничего дурного, если он пройдется по палубе с другой женщиной. Проклятые буржуазные предрассудки, воспитание в монастырской школе. «О пресвятая дева Мария» и прочая дребедень с белыми цветочками и разноцветными образочками. Одно дело любовь и совсем другое – свобода, и, если она возомнила, что всю жизнь будет держать его на привязи, как последнее время, только потому, что не желала ему отдаться, пусть тогда… Ему показалось, что Паула смотрит на него, хотя в темноте он не мог видеть ее глаз. Добряка Рауля, казалось, вовсе не трогало то, что его подруга отправилась с другим, напротив, он посмотрел на нее с веселой улыбкой, словно давно знал все ее капризы. Лусио почти не встречал таких странных людей, как эти пассажиры. А Нора, ну что за манера, разинув рот, слушать все, что ни говорит Паула, особенно ее крепкие словечки, и поражаться ее неожиданным суждениям. Но к счастью, что касается кормы…

– Я рад, что хоть вы признали мою точку зрения, – сказал он. – Конечно, приятно мнить себя незаурядным человеком, но нельзя же испортить путешествие!

– А вы думаете, что наше путешествие будет удачным? – спросила Паула небрежно.

– Конечно. По-моему, в какой-то степени это зависит и от нас самих. Если мы поссоримся с офицерами, они создадут нам несносную жизнь. Я требую уважения к себе, как и любой другой, – добавил он, делая упор на слове «уважение», – но не слишком умно портить круиз из-за глупой прихоти.

– А наше путешествие называется круизом, да?

– Не подтрунивайте надо мной.

– Нет, я спрашиваю серьезно, я всегда теряюсь от этих изысканных слов. Смотрите, смотрите, падает звезда.

– Загадайте скорей что-нибудь.

Паула загадала. Тонкая черточка, должно быть изумившая звездочета Персио, на долю секунды мелькнула на севере небосклона, «Ну, дружок, – подумала Паула, – а теперь пора кончать с этой ерундой».

– Не принимайте меня слишком всерьез, – сказала она. – Возможно, я не была искренна, когда взяла вашу сторону в недавнем споре. Это было, скорее… из спортивного интереса, что ли. Просто я не люблю, когда кого-то унижают, я из тех, кто всегда вступается за маленьких и глупых.

– А-а, – сказал Лусио.

– Я немного пошутила над Раулем п остальными, потому что забавно наблюдать их в роли Буффало Билла и его друзей, но, вероятно, они были правы.

– Какое там правы, – раздраженно проговорил Лусио. – А я так был благодарен вам за поддержку, но получается, вы поступили так только потому, что считаете меня глупым…

– О, не будьте придирчивы. К тому же вы защищаете принципы порядка и установленной иерархии, а это иногда требует куда большего мужества, чем предполагают вероотступники. Для доктора Рестелли, например, это вполне естественно, а вы такой молодой, и ваше поведение па первый взгляд выглядит весьма непривлекательно. Мне непонятно, почему молодежь всегда надо представлять с камнем в руках. Все это измышления стариков, удобный предлог, чтобы ни Под каким видом не выпускать из рук полис.

– Полис?

– Да, именно. А ваша жена очень недурна. Мне нравится ее наивность. Только не говорите ей этого, женщины не прощают подобных оценок.

– Не думайте, она совсем не такая наивная. Просто немного… не найду слова… Не то чтобы богобоязненная, но вроде того.

– Кроткая.

– Вот-вот. Все от воспитания, которое она получила дома, да вдобавок от чертовых монахинь. Мне кажется, вы не набожная.

– О, напротив, – сказала Паула. – Ярая католичка. Крещение, первое причастие, конфирмация. Я еще не стала женой-прелюбодейкой и самаритянкой, но если господь даст мне здоровье и время…