Хулио Кортасар - Выигрыши

– А разве я что-нибудь сказал? – пробормотал удивленный Лопес.

– Tes yeux, mon ch?ri [98]. В них ясно отражаются – нижний коридор, дверь и цифра один на ней. Как видишь, я хорошо запомнила номер твоей каюты.

– Паула, как можно.

– Дай мне еще сигарету. И не думай, ты не очень много выиграл от того, что я склонна считать, будто ты честнее, чем я предполагала. Просто я стала тебя уважать, чего раньше со мной не случалось. Ты отличный парень, и пусть-меня-накажет-небо, если я говорила это кому-то до тебя. Вообще я смотрю на мужчин с позиций тератологии. Они необходимы, как гигиенические салфетки или таблетки Вальда, но достойны сожаления.

Она говорила с забавными ужимками, словно желая умалить значение своих слов.

– Я думаю, ты ошибаешься, – сказал Лопес сумрачно. – Никакой я не отличный парень, как ты говоришь, но тем не менее я не привык обращаться с женщиной как с программкой.

– Но я и есть программка, Ямайка Джон.

– Нет.

– Да, представь себе. И твои глаза убедились в этом вопреки твоему отличному христианскому воспитанию. В конце концов, во мне никто не обманывается, и поверь, это большое преимущество.

– К чему такая горечь?

– А к чему такое приглашение?

– Я никуда тебя не приглашал, – взорвался Лопес,

– Нет, приглашал, приглашал, приглашал.

– Ой, как мне хочется оттаскать тебя за волосы, – с нежностью сказал он. – И очень хочется послать тебя к черту.

– Ты очень хороший, – сказала Паула убежденно. – И вообще мы оба мировые.

Не в силах больше сдерживаться, Лопес расхохотался.

– Мне нравится тебя слушать, – сказал он. – Мне нравится, что ты такая храбрая. Да, ты храбрая, ты все время стараешься наговорить на себя, чтобы люди тебя неправильно поняли, а это верх храбрости. Ну хотя бы твои отношения с Раулем. Я не стану настаивать: я верю тебе на слово. Я уже говорил это раньше и повторяю теперь. Да, я ничего не понимаю, если только… Вчера вечером мне пришло в голову…

Он рассказал ей о выражении лица Рауля, когда они возвращались из своего похода, и Паула слушала его молча, ссутулясь, разглядывая растущий меж ее пальцев столбик пепла. Альтернатива была проста: довериться ему или промолчать. Рауля бы это не очень задело, но речь шла о ней, а не о Рауле. Открыться Ямайке Джону или промолчать. Она решила открыться. Другого выхода не оставалось, это было утро откровений.

Новость о некрасивой стычке между учителем и офицером с-быстротой-молнии облетела дам. Как это было не похоже на Лопеса, такого вежливого, такого воспитанного. В самом деле, на пароходе создавалась какая-то нехорошая атмосфера, и Нелли, возвращаясь после приятной беседы с женихом у канатов, сочла себя вправе заявить, что мужчины только и умеют все портить. Атилио попытался мужественно встать на защиту Лопеса, но донья Пепа и донья Росита с негодованием обрушились на него, а сеньора Трехо, та даже позеленела от злости. Нора воспользовалась всеобщим замешательством, чтобы бегом вернуться в каюту, где Лусио пытался читать статью о деятельности какого-то миссионера в Индонезии. Он не поднимал глаз, и Нора, подойдя к его креслу, стала ждать. Наконец Лусио с покорным видом закрыл журнал.

– Там произошла очень неприятная сцена, – сказала Нора.

– А мне какое дело?

– Пришел офицер, а сеньор Лопес очень грубо с ним говорил. Он грозился разбить камнями стекла, если нам не сообщат, что происходит на корме.

– Тут ему будет очень трудно найти камни, – сказал Лусио.

– Он сказал, что бросит железку.

– Тогда его схватят, как сумасшедшего. И мне плевать на это.

– Конечно, и мне тоже, – сказала Нора.

Она принялась причесываться, изредка поглядывая на Лусио поверх зеркальца. Лусио бросил журнал на кровать.

– Я уже сыт по горло. Будь проклят день, когда я выиграл на этот лотерейный билет. Подумать только, кому-то достаются «шевроле» или вилла в Мар-де-Ахо.

– Да, обстановка тут не из приятных, – сказала Нора.

– По-моему, у тебя достаточно поводов так думать.

– Я имею в виду корму и все, что с ней связано.

– А я имею в виду нечто большее, – ответил Лусио.

– Лучше, если мы не будем касаться этой темы.

– Разумеется. Совершенно с тобой согласен. Все это так глупо, что не стоит об этом и говорить.

– Не знаю, так ли глупо, но оставим это.

– Оставить-то оставим, и все же это страшно глупо.

– Как тебе угодно, – сказала Нора.

– Что меня по-настоящему злит, так это. отсутствие доверия между мужем и женой, – ловко ввернул Лусио;