Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

А теперь ответьте, читатель, почему при столь «мягкой», казалось бы, системе требований к диссертации на Западе там вырастают вполне «доброкачественные» доктора философии?

Ответ прост: центр тяжести экспертизы работы и соискателя перемещен из зала спецсовета в тихие кабинеты весьма серьезных ученых, выступающих в роли рецензентов ваших работ .

Кстати, рецензенты назначаются одновременно с утверждением темы исследования, и они сопровождают все этапы выполнения работы!

А теперь можно перейти к «диссертационному триллеру», то есть к истории защиты моей докторской диссертации. Тем, кто думает получить ученую степень, кажется, что главное — сделать хорошую работу, заслуживающую положительной оценки научного сообщества. Но они ошибаются. Защита моей докторской диссертации продолжалась три года и доставила много волнений мне, семье и друзьям, а также моим недругам. Они этого никогда не забудут! Сюжет не отличался новизной или оригинальностью. Мои главные недруги понесли не только моральные, но и административные потери. Но лучше все по порядку.

В последующий триллер оказались вовлеченными многие известные академики и профессора, психиатры и генетики, министр здравоохранения РСФСР, эксперты и пленум ВАК СССР [126] Звания и должности соответствуют периоду описываемых событий. . С некоторыми из них читатель уже встречался на страницах книги (см. список аббревиатур).

Н. П. Бочков — академик АМН, директор ИМГ АМН СССР

М. Е. Вартанян — член-корр. АМН, ВНЦПЗ АМН СССР

Ю. Е. Выренков — начальник аттестационного отдела ВАК

Р. Ф. Гарькавцева — д. м. н., генетик, официальный оппонент

В. М. Гиндилис — д. б. н., генетик, ВНЦПЗ АМН СССР

Е. К. Гинтер — профессор, завлаб ИМГ АМН СССР

В. И. Иванов — профессор, член-корр., председатель спецсовета ИМГ

В. Д. Москаленко — д. м. н., психиатр и генетик, официальный оппонент

А. И. Потапов — д. м. н., министр здравоохранения РСФСР

А. А. Ревазов — д. б. н., старший научный сотрудник ИМГ АМН СССР

А. В. Снежневский — академик АМН, директор ВНЦПЗ АМН СССР

Л. М. Шмаонова — профессор, ВНЦПЗ АМН СССР, и другие.

17 апреля — 23 мая 1986 года,

Москва — Томск

Размышлять над темой докторской диссертации я начал задолго до переезда в Томск. Мне была интересна «Генетическая эпидемиология эпилепсии». Под этим подразумевалось исследование роли генетических факторов в возникновении эпилепсии — болезни припадков. Программу исследования я составил, консультируясь с В. М. Гиндилисом. Необходимые семейные материалы собирались при участии д-ра Леонида Тойтмана.

Когда я начал работать в Томске, программа исследования расширилась за счет включения в нее больных шизофренией. Генетика этих двух заболеваний имела свою историю и была недостаточно изучена, как и взаимоотношение между факторами риска. Интересно, что некоторые формы шизофрении лечатся электросудорожной терапией, то есть вызванными припадками. А судорожные припадки являются основным болезненным проявлением эпилепсии. Другими словами, можно было предполагать реципрокные (обратно взаимообусловленные) отношения у больных эпилепсией и шизофренией уже на уровне генов. Об этом мало что было известно.

Как я уже отмечал, ученый совет нашего института утвердил тему моей докторской диссертации: «Генетическая эпидемиология шизофрении и эпилепсии». За три последующих года были собраны семейные материалы по шизофрении. В этом участвовали сотрудники моей лаборатории, работая над темами своих кандидатских диссертаций (о чем уже было рассказано). Когда диссертации С. Карася, Б. Лещинского и Е. Дригаленко были завершены, я подготовил текст моей диссертации к апробации. В ней содержался «докторский» уровень обобщения результатов.

Собственно сам триллер начался в апреле 1986 года, когда я привез рукопись диссертации в Москву, в наш головной институт — ВНЦПЗ АМН СССР. Основные положения работы были обсуждены с проф. М. Е. Вартаняном, проф. Р. А. Наджаровым, проф. А. Б. Смулевичем и д. м. н. В. М. Гиндилисом.

— Михаил Самуилович, надо доложить работу на проблемной комиссии в ВНЦПЗ АМН СССР, — сказал М. Е. Вартанян, полистав диссертацию.

Ровно через два дня я сделал такой доклад, и моя диссертация получила положительную рецензию от ее председателя М. Е. Вартаняна и профессора Л. М. Шмаоновой. Все двери, казалось бы, были открыты.