Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

22 июля 1981 года я прилетел в Томск. Первую ночь ночевал у Пети Балашова, с которым мы впоследствии поддерживали приятельские отношения.

Петр Прокопьевич БАЛАШОВ (1945–2014) начинал работу психиатром в Томской психиатрической больнице. На протяжении многих лет работал в Томском НИИ психического здоровья в должности главного врача клиники и руководителя отдела научных исследований по проблемам психического здоровья. Впоследствии профессор, заведующий кафедрой психиатрии, наркологии и психотерапии Сибирского медицинского университета. Петр был большой жизнелюб, он редко терял оптимизм и делился им с окружающими.

А. И. Потапов встретил меня приветливо, издал приказ о назначении исполняющим обязанности руководителя лаборатории клинической генетики до избрания по конкурсу. Он подписал письмо в горисполком на выделение мне квартиры и пообещал, что в августе-сентябре этот вопрос будет решен. Поселили меня в гипнотарии дневного стационара психиатрической больницы, что в ста метрах от будущего института. Больные в этом отделении были только днем, а ночью я оставался один. Главный врач психиатрической больницы М. И. Петров был так любезен, что поставил меня «на довольствие». Кормили три раза в день. Буфетчица приносила мне еду в «номер». Естественно, я оплачивал полный пансион. Его любезности надолго не хватило.

27 июля 1981 года. Итак, здания нашего института находятся на территории Томской областной психиатрической больницы, а больница — в микрорайоне Сосновый Бор, что в северной части Томска. Таких высоких и красивых сосен мне не приходилось видеть. История больницы начинается в 1899 году, когда Томская городская дума ходатайствовала, чтобы западносибирская психиатрическая лечебница была построена именно в Томске. Город брал на себя обязательства предоставить стройматериалы «и устроить за свой счет подъездной путь от города к лечебнице». В 1901 году в Сосновом Бору началось строительство лечебницы, которое завершилось в 1908-м. Больница является памятником архитектуры. Персонал и выписанные пациенты селились недалеко от больницы. Так и вырос этот поселок за последующие сто лет.

Особый воздух и тишина Соснового Бора казались мне магическими. Они и были такими. Вместе с тем появилось ранее мне не знакомое ощущение, что «ты никому не нужен». Знакомлюсь с персоналом будущего института.

В 1967 году заведующим кафедрой психиатрии медицинского института был избран профессор Е. Д. Красик . Он фонтанировал идеями и хорошо «сработался» с главным врачом больницы Анатолием Ивановичем Потаповым. Под влиянием идей профессора Красика в больнице стали целеустремленно заниматься реабилитацией больных: создали реабилитационное отделение, куда перевели пациентов с хроническими расстройствами, разработали дифференцированные программы реабилитации. Появились новые должности — трудинструктор и культработник. Дело пошло. Публиковались статьи и книги, защищались диссертации. Так появилась томская школа Е. Д. Красика.

Постепенно я окунулся в подготовку к открытию нашего центра. Его полное название — Сибирский филиал Всесоюзного научного центра психического здоровья (СФ-ВНЦПЗ) АМН СССР. Пустые комнаты лаборатории клинической генетики располагались в старом корпусе психиатрической больницы, который был капитально отремонтирован и стал называться лабораторным. Первые дни я получал со склада столы и стулья. Не было никакого оборудования. Получил хороший немецкий микроскоп. Пока не знаю, что мне с ним делать.

Клиники института на 200 коек еще не были готовы к приему больных. Первые задачи носили глобальный характер:

• разработать научные направления лаборатории;

• составить список необходимого оборудования;

• найти специалистов, способных выполнить программу исследований.

Мои идеи казались иллюзорными. Специалистов по генетике человека здесь просто нет, да и в стране их было очень мало. Мой энтузиазм опустился «ниже ватерлинии».

1 августа 1981 года. Лечу в Москву вместе с А. И. Потаповым «пробивать» в АМН СССР оборудование. А. И. обещал помочь валютой. Жил у Боба и Юли, родных друзей. Встречался с Киром Гринбергом, В. М. Гиндилисом, Ариком Рабинковым. С Киром обнимались, с Гиндилисом обсуждали программу, а с Рабинковыми — вкусно ели и немного пили. Подал заявки на импортное оборудование для лаборатории. В Москве я чувствовал себя лучше, чем в Томске, где пустые комнаты действуют на меня депрессивным образом.