Джей Парини - Путь Беньямина

– Что это? – спросила Сюзанна.

– Не нужно бояться грозы, – сказала я.

– Я не боюсь.

– Наверное, тебе что-нибудь плохое приснилось сегодня, дорогая. Когда я была маленькой, с моря налетали страшные бури, особенно зимой. Грозы с Атлантики, конечно, хуже всего.

– Мне никогда ничего не снится.

– Неправда, Сюзанна. Ты ведь столько раз просыпалась в слезах… Тебя часто мучают кошмары. Как и всех нас.

– Меня они не мучают, – возразила она.

Мне было досадно. Годам к двенадцати-тринадцати с ней, наверное, совсем сладу не будет. Если так, да без отца в доме, который смог бы совладать с ее взбрыками, то меня, быть может, ждут тяжелые десять лет. Моя мать, бедная женщина, с таким не справлялась. Ей не хватало сил выдерживать тяготы жизни. Обычно она просто не вставала с постели, притворяясь, что у нее болит голова. Мы же оказались на попечении женской прислуги, а после того, как вложенные отцом деньги пропали, мы были предоставлены самим себе.

Я вышла из гостиницы посмотреть, где хлопают ставни. Сюзанну я оставила за чтением при свете горевшей у кровати масляной лампы, который должен был действовать на нее успокаивающе. Стоя в саду, я почувствовала бодрость: от земли шел пар, море бурлило, внизу прибой с шумом разбивался о гальку, яростно разбрасывая брызги. Я, не прячась, позволила дождю хлестать меня по лицу. Щеки пощипывало, но холода я почти не чувствовала.

Негодные ставни стучали на втором этаже, как раз над холлом, в номере, где остановился таинственный профессор Лотт. Я все больше уверялась в том, что это агент французского правительства, хоть с визой у него и было, по всей видимости, все в порядке. Меня начинало беспокоить, что по комнате у него всюду разбросаны книги Сименона и Моэма. У Моэма был дом в нескольких километрах от Ниццы, и мой отец говорил, что он английский шпион. А Сименон, конечно, прохвост. Нужно не упускать из виду, какие книги читают твои постояльцы. По ним всегда можно судить о характере человека.

Я разбудила профессора Лотта и попросила его закрыть ставни. Кажется, я застала его врасплох, но он исполнил мою просьбу. Затем я вернулась на кухню, чтобы выпить стакан молока. Лампа, стоявшая у раковины, мягко освещала мебель из теплого дерева, и от вида чистых поверхностей на душе у меня стало спокойнее. Полезно выпить молока перед сном, и я налила еще стакан Сюзанне. Стоя у раковины, я увидела, как в саду убегают в разные стороны тени каких-то мужчин. У меня заколотилось сердце: не воры ли? Но тут я увидела, как раскачивается огромный кедр, и поняла, что дело, вероятно, лишь в этом.

Внезапно у меня возник порыв рассказать о новых постояльцах сержанту Консуэло. Он только вчера просил меня сообщать ему обо всех подозрительных происшествиях, а в делах, связанных с законом, бдительность никогда не помешает. В чужой стране важно соблюдать местные правила. Нужно даже стараться предвидеть еще не существующие правила и быть готовым выполнять их.

Почти все беженцы, проходящие через Портбоу, разумеется, останавливаются в «Фонде Франке». А куда еще им деваться? Думаю, кое-кто из них – те, у кого нет денег, – ночует в близлежащих полях, на сеновалах и в коровниках. Километрах в десяти к югу от городка находится небольшая таверна «Эль-Фаро». Ее владелец, кажется, придерживается левых взглядов; говорят, во время гражданской войны он симпатизировал республиканцам. Я этого не знаю, да и мне все равно. Я стараюсь держаться подальше от политики – наверное, из-за того, что произошло с моим отцом. Я знаю, какие подводные камни могут в ней тебя ожидать.

Но я хочу помогать там, где могу. Испания сейчас переживает тяжелые времена. Сержант Консуэло очень хорошо понимает мои опасения, он рад был, что я связалась с ним. Не прошло и двадцати минут, как он пришел с молодым, только что принятым на работу полицейским по имени Рубио. Я предложила им на кухне по бокалу вина.

– Так вы говорите, они немцы?

– У них фальшивые паспорта, – объяснила я. – Мужчина – надо сказать, весьма хорошо воспитанный – превосходно говорит по-французски – с парижским произношением, но он точно немец. Виза у него такая размытая, что я едва смогла что-то разобрать.

– А женщины?

– Женщина одна, с сыном. Он, видимо, испанец. На самом деле мне не очень понятно. Паспорта у них чешские.

– Чешские?

– А какие же еще?

Чешский паспорт, конечно, совершенно бесполезен. Его можно задешево купить на черном рынке во Франции и в Германии. Фактически любой человек sans nationalité [107] Без гражданства (фр.) . может заявить о своем праве на чешское гражданство, даже если он не знает языка и едва ли сможет найти свою предполагаемую родину на карте Европы.