Евгений Алёхин - Рутина

– Они не стоят перед выбором. Не могут совершить ошибку, понимаешь? – так говорил Михаил Енотов.

– Не вполне, – отвечал я. – Это все понятия умозрительные. Если бы я не знал, что такое «выбор» и что такое «ошибка», а сидел бы всю жизнь в загоне, у меня бы тоже не было души?

В первый месяц мне даже дали премию, так хорошо я справился. Однако во второй и третий у меня был очень плохой рейтинг. Видимо освоившись и научившись этой нехитрой работе, я быстро утратил интерес, потерял бдительность. Меня бы уволили, если бы не начальница, Очкастая Юля. Она случайно подслушала мой разговор по телефону в туалете и напросилась на наш с Костей концерт. Она загуглила меня и стала моей читательницей. Это было приятно, хотя и несколько неудобно – я часто дрочил в туалете, представляя, что мы с ней шпилимся, и мне хотелось думать, что она делала так же. Либо же просто испытывала сестринскую симпатию, это как минимум. Но мне все-таки нравилось верить, что вообще все, кто там работал, кроме редактора Сергея, дрочили хотя бы раз в день, потому что иначе от такой скучной работы можно было сойти с ума. Только дроча в туалетах офисов, можно вернуть себе себя.

Костя, кстати, был чемпионом по количеству описываемых сюжетов. Он погружался в какой-то транс и прописывал теги с рекордной скоростью. Пока другие делали 50–60 роликов в день, он запуливал под две сотни. Ошибок у него тоже было много, но качество он заменял количеством и почти всегда получал премии, которые как раз покрывали штрафы за опоздания.

В туалете мне не давали покоя воспоминания о Малолетке и Инге. Я был в плену этих двух случек, даже думал, как мне снова устроить с ними встречу и секс. Но когда я кончал в туалетную бумагу и бросал ее в унитаз – наваждение отпускало. Мне снова хотелось ехать домой, к Оксане и Толику. И к Габлику, теперь у нас жили две чилийские крысы, два питомца. А также в Щелково у меня появились хорошие друзья – друзья Оксаны и ТБ приняли меня в свою тусу. Там был Леха-киноман, Леха-гедонист и Сашок-стоматолог.

Рыжеусого психа Сашка я искренне, как родного брата, полюбил. Он знал и уважал свое дело, даже среди пьянки мог залезть тебе в рот и начать рассматривать зубы, шутя при этом про говно. Мир Оксаны и ее друзей – это был новый мир, и не хотелось променять его на мелкие интрижки. Я садился за рабочий компьютер после такой туалетной дрочки и испытывал досаду. Почему нельзя быть увлеченным только одной бабой, черт возьми? Почему у тебя возникают родственные чувства, но страсть переходит на других? Как-то в конце лета мы ездили с Оксаной в Петербург, я часто вспоминал этот эпизод. Мы с Валерой Айрапетяном и его любовницей, а вернее уже гражданской женой, Магдаленой, гуляли и пили пиво на улице, и была хорошая погода. И вдруг Валера обнял нас как своих детей, посмотрел на меня и Оксану, с которой в тот день только познакомился, и сказал:

– Сынок, тебе надо на ней жениться!

Он был мудр в таких вещах, и эти слова запали в душу, несмотря на то что парень сам недавно бросил свою законную жену, перестал жить в одном доме с тещей и дочерью, чтобы уйти к роковой сумасшедшей бабе, которую теперь ревновал и с которой теперь вел настоящую войну. Но это тело, оно ведет нас к смерти, оно хочет одновременно размножиться и познать тайну ада чувств. Тело Валеры выдавало такие же сомнительные приказы, как мое тело выдавало мне.

От многих издательств я получал отказы или смутные обещания. А потом неожиданно мой первый роман (а вернее, большая повесть) понравился редакторше из крупнейшего «Эксмо» – распечатку передал мой приятель Сергей Самсонов, пишущий очень толстые и очень великие книги. Может быть, помогла его протекция, а может быть, чем-то я попал в душу этой странной, высокой и неуклюжей, совершенно лишенной вкуса молодой женщине. Мы с Самсоновым отпраздновали мой триумф, хорошенько набухавшись, а еще я украл для него комплект модных шмоток, чтобы он не выглядел как все писатели. Он очень преобразился.

Редакторша занималась огромным количеством русской прозы от, собственно, Самсонова до Пелевина, хотя была всего на год старше меня. Еще пара моих знакомых были у нее в обойме, отзывались о ней сдержанно. Наверное, она была шишкой в тухлом мирке современной русской литературы, но, повторяю, сама в литературе, которую курировала, редакторша не понимала ничего.

Наверное, просто в таких обоссанных защеканских заведениях, как издательство «Эксмо», не надо обладать профессиональным талантом, а надо уметь выживать: быть жополизом, подлецом и чиновником. Тогда будешь расти вверх и вширь, вести проекты. Сначала вешай авторам лапшу на уши, потом сри им в тарелку. Во всяком случае, так редакторша работала со мной: