Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

Васюха выглядывает из будки и смотрит вверх. Орел, широко взмахивая крыльями, резко набирает высоту, поднимаясь вверх, улетает, грузно, тяжело и в то же время так плавно и… И опять Васюха еще не знает названия тому, как он улетает, этот орел. Его глаза смотрят на орла, как сегодня смотрели в темноте на увеличивающуюся щель в двери, как на проходящие близко-близко вагоны, на эту степь, его глаза все это видят впервые, а душа не успевает отозваться, не успевает прочувствовать и пожалеть, удивиться или разгневаться. Так много впечатлений за эти несколько дней и ночей. Так много…

— Не попал! Не попал! — совсем еще по-детски, со злостью кричит Гришка и, перепрыгивая через промоины, бежит на дорогу, дальше, дальше, внезапно резко останавливается, приседает, чуть ли не падая в грязь. Долго и старательно целится…

Васюха смотрит, склонив голову, открыв рот, смотрит удивленно, не понимая азарта, который испытывает сейчас Гришка, не ощущая охотничьей страсти, засевшей в человеке с давних времен. Смотрит и видит, как во второй раз откидывается Гришкино плечо, но теперь выстрел звякает тише, совсем как если в тазик ударить не молотком, а ложкой.

Орел резко переворачивается в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону, улетает дальше и дальше от пасеки, превращаясь в обыкновенную ворону. Видимо, этот выстрел был точнее и сноп дроби прошел совсем рядом, прожужжал, как жужжит пчела, пролетая перед носом.

Теперь птица в безопасности. Теперь Гришка не догонит ее…

А Гришка, размахивая руками, все еще бежал и бежал вдаль, проваливаясь по самые голенища во вспаханную, напоенную водой степь, поминутно переламывая ружье, паля вверх просто так, наобум.

«Теперь придет мрачный и злой, — подумал Васюха и переступил порог будки, переступил, но не стал в Гришкин след, а рядом. Пошел к собачьей будке, присел. — Ругаться будет. И драться».

Альфа смотрела на Васюху испуганно и подобострастно. Взглядом просила есть. Стучала в глубине будки по дереву хвостом. Васюха пошарил по карманам. Ничего не было.

Гришка шел назад тяжело. Вытаскивал из перепаханного чернозема сапоги, спотыкался и проваливался до самых колен. Оттого, что идти было тяжело, оттого, что он опять, во второй раз за это лето, не попал в орла, и теперь он наверняка больше не прилетит сюда, а бегать за ним по степи — смешить людей! — Гришку просто-таки трясло от злости. Да еще эта лиса! Ведь тоже бил буквально метров с семидесяти. Бил, правда, дробью, но крупной, можно сказать, почти жаканом, их там было в патроне штук пять дробин! Так почему же? Почему не попал?! Палыч обещал свести с одним мужиком, который научит, как делать чучела. Эх, если б можно было найти эту нору!..

Здесь мысли Гришки делали резкий разворот, и он начинал фантазировать. Значит, так… Лису забить и сделать чучело, лисят забрать, поить молоком, растить… Это все можно было пока сделать, посадив их в клетку из-под кроликов. Куда кроликов? Забить кроликов немедленно! Возни с этими кроликами! Да еще кто-то вредительством занимается — выпускает их по ночам. Он знает кто. Есть там один грамотей на соседней улице! Так что с кроликами покончить, и немедленно! Забить, мясо продать, шкурки пока оставить. До зимы, когда цена на них поднимется… Значит, вырастить пятерых лисят, к следующей зиме забить, шкурки сдать и купить магнитофон. Потому что отец никогда его не купит. Жмот. Деньги у него есть! Есть. Прошлым летом вон сколько меда накачали. Мать почти всю зиму не вылезала с базара… Ни копейки не дал:

— Ставишь капканы? Ну и ставь! Лови сусликов, сдавай шкурки — купишь магнитофон. Я вот когда хотел купить после войны баян, то…

И тут отец начинает нести свою чепуху про то, что он делал после войны и как заработал на баян, который хотел купить…

Гришка со злостью стал счищать грязь с сапог, выйдя на дорогу… Попробовал бы он теперь… Шкурка суслика стоит три рубля, магнитофон — триста семьдесят пять. А если со стереофоническими колонками — почти четыреста, не говоря уж о заграничных! Получается сто с лишним шкурок, если посчитать… Загребешься дым глотать! Сто шкурок! Тут и сусликов вокруг столько в помине нет! Эх, если бы найти какую-нибудь волчицу. С волчатами. Эх! За каждого волка, будь то взрослый или волчонок, по закону полагается пятьдесят рублей! Вот черт! Палыч сказал, что один мужик на хуторах нашел семью из волчицы и десяти волчат! Пятьсот пятьдесят рублей! Хватило бы и на колонки, и на пленки. А если бы добавить семьдесят пять, которые он уже собрал, хватило бы на мопед. Если полазить по посадкам внимательнее — можно было бы и здесь где-нибудь найти. Хотя… Черта с два тут найдешь! Если вон даже лису не нашел! Может быть, и пристрелил, так нору не нашел.