Эми Тан - Долина забвения

— Разве ты не помнишь? — спросил он. — Ты спросила, сколько мне нужно, и я ответил: «Две тысячи долларов», а ты сказала: «Всего-то? Так мало?»

— Как ты можешь считать подобный разговор обещанием? — спросила она. — Я никогда бы не согласилась дать деньги на одну из твоих мошеннических затей — сначала это была каучуковая плантация, а теперь фабрика клея!

— Плантация приносила неплохие доходы, — возразил он. — Пока тайфун не погубил все деревья. Но у фабрики по производству клея нет таких рисков! Если бы я знал, что ты даже не собиралась одолжить мне денег, я бы не стал беспокоить инвесторов — а некоторые из них, боюсь признаться, твои клиенты. Мы на грани разорения, и я надеюсь, они не решат, что мы потерпели неудачу отчасти по твоей вине.

Я была готова ворваться к ним через стеклянные двери, если она согласится дать ему деньги. Но вместо этого я услышала резкий ответ матери:

— Не думаю, что мне доведется еще раз встретить этих клиентов, когда я покину Шанхай. И тебя тоже. Останется только память о тебе как о бессовестном мошеннике.

Он начал грязно ругаться, используя такие сочетания слов, которые я в жизни еще не слышала. Я была счастлива.

— Да с тобой даже трахаться было скучно! — заявил он под конец.

Хлопнула дверь. Пока Фэруэтер шел по коридору, он продолжал все так же грязно ругаться, но его голос становился все тише.

Почти сразу к матери зашла Золотая Голубка. Голос матери дрожал, когда она кратко пересказывала ей то, что только что произошло.

— Ты все еще его любишь?

— Если любовь — это глупость, тогда да. Сколько раз ты предупреждала меня о нем? Почему я не могла разглядеть, что он собой представляет? Похоже, он гипнотизер, раз сумел так меня заморочить. Весь дом надо мной смеялся, и все-таки он снова вошел в эту дверь… Я не знаю… Рядом с ним я становлюсь такой слабой…

По коридорам разносился шепот сплетен. Я подслушивала их вечерами через окно своей комнаты. Слугам было жаль, что Фэруэтер покинул дом. И никто не обвинял Пышное Облако. Почему Лулу Мими больше заслуживает этого мужчину, чем она? Кроме того, Фэруэтер любил Пышное Облако и поклялся ей в верности. Она показывала всем перстень с гербовой печатью его семьи, которая приходилась родней королю Шотландии. По общему мнению слуг-мужчин, женщина не может управлять мужской верностью или порывами его естества. Пышное Облако сама покинула дом, не дожидаясь, пока мать ее выгонит, и забрала с собой «прощальные подарки» — мебель и лампы из своей комнаты, которые ей не принадлежали.

Тогда я решила, что мы покончили с этим мошенником-сердцеедом. Но вскоре после того, как мама решила покинуть Шанхай, в ее кабинете снова появился Фэруэтер. Мать велела мне пойти в свою комнату и заниматься уроками. Я метнулась в Бульвар и прижалась ухом к дверям. Срывающимся тоном он выразил всю свою грусть по поводу ее отъезда. Он будет горевать о том, что потерял ее — редкую драгоценность, которую не сможет ему заменить ни одна женщина, любимую, которую он обожал бы даже в нищете и старости. Ему ничего не нужно, только сказать ей несколько слов, которые она сможет взять с собой и вспоминать в тяжелые времена. Он разрыдался, а потом ушел, наверняка не выдержав собственной плохой актерской игры.

Мать рассказала Золотой Голубке о том, что произошло. Голос у нее дрожал.

— Он соблазнял тебя? — спросила Золотая Голубка.

— Он даже не дотронулся до меня, если ты об этом.

— Но тебе этого хотелось?

Ответом ей была тишина.

— В следующий раз, когда он придет, — сказала Золотая Голубка, — я буду принимать его здесь вместе с тобой.

Им не пришлось долго ждать. Он вскоре вернулся — с темными кругами под глазами, взъерошенный и помятый.

— Я не мог спать, с тех пор как в последний раз тебя видел. Я страшно измучился, Лу. Твои слова глубоко ранили меня, и я получил по заслугам — потому что больнее всего меня ранила правда. Ты никогда не была жестокой, по крайней мере намеренно. Но твоя ненависть ко мне непереносима. Я чувствую ее здесь, и вот здесь, и здесь. Каждую ночь, каждый день, она похожа на горящие угли и острые кинжалы. Я лучше всех знаю, что тебя предал Лу Шин и что ты заслуживаешь большего. Ты заслужила лучшее, что есть во мне, — и я отдал это тебе. Да, я изменил тебе телом, но мои сердце и душа остались с тобой, они принадлежат тебе и всегда будут принадлежать тебе. Лу, дорогая, я больше ни о чем тебя не прошу — только пойми, знай, что я искренне тебя люблю. Прошу тебя, скажи, что ты мне веришь. Если нет, то жизнь для меня не имеет смысла.