Эми Тан - Долина забвения

В Шанхае Вековечный признавался мне в любви в стихах, и в одном из них обещал, что красота Лунного Пруда сотрет все воспоминания о Шанхае. После семи недель в деревне я все еще не страдала от приступов потери памяти. На самом деле я никак не могла перестать вспоминать о Шанхае и перебирала в уме все возможные способы сбежать из Лунного Пруда, чтобы вернуться в город. Мне стоило более внимательно отнестись к мрачным стихам Вековечного, чтобы найти в них намеки на то, что ждет меня в деревне.

Меня всегда удивляло, почему он прославляет одиночество, скромную жизнь и так мечтательно говорит о смерти. Когда я приехала в Лунный Пруд, я поняла, что он не был одинок: у него оказалось еще две жены. Он не сам выбрал свою бедность — она тяготила его. А как же его высокие идеи, если на самом деле он страстно жаждал богатства, славы и почитания? Но это было не все: меня ожидали новые шокирующие подробности. И в первую очередь — о десяти поколениях ученых. С того самого мгновения, как я прибыла в деревню, у меня было нехорошее предчувствие, что меня жестоко обманули. Когда бы ни всплывала тема о предках или об ученых, люди вокруг меня надолго замолкали.

Но на прошлой неделе, когда я искала драгоценности и деньги, которые для сохранности забрал у меня Вековечный, я узнала правду. В задней части шкафа, в шкатулке с документами, я нашла личные записки Вековечного с историей его семьи.

@

Когда мне было девять, мой дедушка умер от желтухи, и его положили в зале для приемов. Его тело с желтой кожей испугало меня, и я очень боялся умереть от той же болезни. Отец воспользовался этой возможностью, чтобы преподать мне урок. Я отнесся к нему со всем вниманием. Он был великим ученым на высокой должности судьи в нашей провинции. Он сказал, что если я выучу Пять классиков, то вскоре после этого встречу отшельника. Тот попросит у меня глоток вина, и если я его угощу, то стану бессмертным. После его слов я с неистовым рвением принялся за учебу. За десять лет я выучил всю Книгу поэзии: шестьдесят народных песен, сто пять церемониальных песен, сорок гимнов и хвалебных од. Я также запомнил многие из императорских наставлений, входящих в Книгу документов, что оказалось настолько утомительным занятием, что я едва не свихнулся.

Однажды шестая жена решила удивить отца внимательностью, которую не проявили остальные его жены. Она нашла счастливый наряд, в котором каждое поколение ученых-чиновников этого дама сдавало императорский экзамен. Отнесла его к портному и попросила поправить истрепавшиеся швы рукавов. Когда она рассказала отцу о том, что сделала, было уже слишком поздно. Портной обнаружил под обшивкой тонкие слои шелка, на которых были скопированы наиболее трудные части Пяти классиков. К несчастью для моего отца, последняя волна жульничества на экзамене привела к тому, что император издал указ, по которому все, кто был уличен в нем, должны быть обезглавлены. Несколько дней спустя два человека отвели моего отца на площадь, запруженную злорадной толпой людей, приехавших из разных уездов. Отец славился тем, что назначал суровые наказания за малейшие оплошности, и дурная слава о нем разошлась далеко по окрестностям. Один из солдат пнул отца под колени, чтобы тот упал перед грудой сокровищ нашей семьи: свитками с подношениями ученым, тысячами стихов наших предков, сотнями мемориальных табличек и картин, нашим семейным алтарем и принадлежностями для совершения обрядов. Отца заставили наблюдать, как эти сокровища топчут и сжигают. Пламя от них взметнулось выше деревьев. Отец кричал: «Я не жульничал! Клянусь! Я был бедным студентом и купил одеяние в ломбарде!» Я был потрясен — отец врал даже за мгновение до смерти. Один из мужчин потянул отца за косу, а другой занес меч. Мгновение спустя голова отца скатилась на землю, а тело упало в дорожную пыль. Репутация нашей семьи была уничтожена и на земле, и на небе. Когда мы вернулись домой, оказалось, что жители деревни подожгли наш дом, а мародеры растащили мебель и разбили все, что не могли унести.

И неважно, как усердно я учился: на мне поставили клеймо сына из семьи мошенников. И ни один отшельник не попросит у меня глотка вина. Но я отказался унаследовать позор. Я никому не позволю плевать на землю, когда я прохожу мимо. Я заново отстрою наш дам и верну нашу репутацию. Я поднимусь сам, своими силами, и создам прочную основу для следующих десяти поколений. Я получу то, чего заслуживаю.