Эми Тан - Долина забвения

Если бы я глубоко и страстно его любила, расстояние от Шанхая до его деревни не имело бы значения. Но я его не любила. Чувство, которое я к нему испытывала, лишь напоминало любовь. Оно было далеко от буйной, головокружительной страсти, которую я испытывала к Верному, и от того глубокого чувства, которое было у нас с Эдвардом. Это же чувство напоминало нарастающее удовлетворение от того, что меня будут обожать до конца моих дней. И не важно, что секс с Вековечным не был волнующим. Я решила, что ему просто не хватает опыта — ведь за всю свою жизнь он спал лишь с одной женщиной. Я могла постепенно и незаметно обучить его любви. С другой стороны, меня вполне устраивали ночи с менее изысканным сексом. После долгих лет работы отдых от него сулил свои прелести, как и чарующие слова «десять поколений успешных чиновников», которые в моем понимании означали власть десяти поколений важных и уважаемых людей.

@@

Мы с Вековечным вели очередной спор о высоких идеях, когда услышали крик привратника:

— Ублюдки! Они его застрелили!

Мы побежали к переднему двору, где уже собрались почти все обитатели дома.

— Он умер? — спросила Красный Цветок.

— Никто точно не знает, — ответил слуга.

Далекий шум голосов становился все громче. Волшебная Горлянка сказала, что люди почти обезумели, потому что британские полицейские из отделения в Лоуцза стреляли в толпу студентов, которые окружили участок и требовали отпустить их лидера, организовавшего протесты против иностранцев. Никто из нас не знал, сколько человек там погибло или ранено, было лишь известно, что наш слуга, Маленький Бык, пошел с поручением, но до сих пор не вернулся, хотя обещал быть гораздо раньше. Пять минут назад слуга из дома напротив сказал Старому Дереву, что Маленький Бык лежит на дороге. Но он не знал, мертвый он или еще живой. Старое Дерево — дядя Маленького Быка, который растил его с младенчества, — причитал:

— Он, должно быть, свернул на Нанкинскую улицу, чтобы поглазеть на демонстрацию. С чего бы еще ему там оказаться? Ублюдки!

Он открыл ворота и выглянул наружу. По дороге неслась толпа скандирующих лозунги людей. С каждой секундой шум становился все оглушительней.

— Мы должны его найти! — закричал Старое Дерево и нырнул в бурлящую толпу.

— Я пойду за ним, — решил Вековечный. Он посмотрел на меня — и я поняла, что он спрашивает, пойду ли я с ним. Это мгновение олицетворяло все, о чем мы говорили: справедливость, честность, единство в стремлении к переменам. Я колебалась всего секунды три, затем взяла его за руку.

— Не ходи! — крикнула Волшебная Горлянка. — Дурочка! Хочешь лежать на дороге рядом с Маленьким Быком?

Мы с Вековечным добрались до места, где толпа была такой плотной, что никто не мог даже двинуться, и оказались заключены в теснину, со всех сторон которой полыхал гнев.

— Пропустите нас! — крикнул Вековечный. — Моего брата застрелили!

Мы с трудом протолкались вперед.

Я первая увидела Маленького Быка, лежащего лицом вниз на дороге. Я узнала его по серповидному шраму на затылке. Мы увидели, как к нему пробрался Старое Дерево, упал рядом с ним на колени, повернул его голову, чтобы заглянуть в лицо — и завыл от горя. Толпа загудела — кто-то ругался, кто-то сокрушенно вздыхал. И в эту минуту земля под ногами сотряслась от близкого взрыва, а через мгновение меня подхватила и понесла охваченная паникой толпа демонстрантов. Я почувствовала на спине чью-то руку. Волшебная Горлянка кричала:

— Только не падай! Не падай!

Я не могла оглянуться из страха, что со мной случится именно то, от чего она меня предостерегала, и тогда меня растопчут. Так что я просто позволила толпе увлечь себя туда, куда бежало большинство. Меня окружали студенты с повязками на рукавах, голые до пояса работяги, слуги в белых формах, рикши и бродяги. Я отстранение подумала, что могу умереть в этой толпе незнакомцев, и ощутила покорное оцепенение и странное сожаление, что меня найдут мертвой в платье, которое мне никогда не нравилось. Только тогда я поняла, что поблизости не было видно Вековечного.

Протестующие вдоль тротуаров бросали камни в витрины магазинов с японскими иероглифами, а затем врывались внутрь, чтобы разграбить их.

— Долой японцев! Долой британцев! Выставим янки вон!

Толпа приблизилась к «Дому Красного Цветка», и я с облегчением увидела недалеко от ворот Старое Дерево. Он смотрел вверх, на горящее чучело, на котором висела табличка: «Комиссар полиции».