Эми Тан - Долина забвения

— Очень щедро с твоей стороны, — я пыталась понять, чего же на самом деле он хочет.

— В любых переговорах лучше заставить другую сторону считать, что они получат больше выгоды, чем ты. Но не нужно на себя наговаривать, Вайолет. Ты красива, ты понимаешь мужчин и снисходительна к их ошибкам. Я знаю, что ты колеблешься — из-за чувств к Эдварду. Но вообще-то я собирался предложить тебе давать мне уроки английского — в твоем будуаре. Я серьезно. Уже много лет назад мне стоило улучшить свой английский. Этого требует бизнес. Я полагаюсь на переводчиков — и понятия не имею, говорят ли они именно то, что я имею в виду. Я предлагаю тебе следующее: я буду навещать тебя два или три раза в неделю. Мне нужно, чтобы ты была строгим учителем и заставляла меня заниматься. Никаких отговорок. Я буду платить за уроки столько же, сколько тебе платил бы клиент. А если я буду недостаточно старательным, ты можешь налагать на меня штрафы. Ну и так как я не буду твоим настоящим клиентом, я продолжу ухаживать за другими женщинами — конечно, в других домах. Таким образом, ты будешь вольна принимать новых клиентов, когда снова привыкнешь к жизни в цветочном доме. У нас должно быть четкое понимание, что это деловая договоренность. У меня нет скрытых мотивов. Я только хочу помочь тебе как старому другу. И я хочу выучить английский до такого уровня, чтобы мне не пришлось пользоваться словарем, в котором написано, что дом с куртизанками — это бордель со шлюхами за десять долларов.

@@

Верный был неважным учеником и штрафов заплатил мне немало. Через две недели мы не удержались, вспомнили старые времена и воссоединились в постели. Я скучала по теплу и уюту другого человека, а Верный был мне хорошо знаком. Еще через четыре недели мы стали каждую ночь спорить о недопониманиях — что было сказано и как это было понято. Он несколько раз находил отговорки, чтобы не приходить на занятия. Потом я выяснила, что он ходит к другой куртизанке.

— Если бы ты узнала об этом раньше, — сказал он раздраженно, — ты бы раньше разозлилась. А благодаря тому, что я ничего тебе не сказал, ты была счастлива со мной на две недели дольше.

— Мне все равно, к кому еще ты ходишь. Но не оскорбляй меня враньем.

— Я не обязан обо всем тебе докладывать.

В прошлом, во времена моей влюбленности, он рождал во мне бурю чувств и опустошение. Сейчас же его шалости вызывали у меня только гнев. Я больше не была в него влюблена, и его эгоизм меня утомлял. Сердце мое бесконечно тосковало по Эдварду и Флоре. Я хотела, чтобы они вернулись ко мне. Тоска по Верному была тоской пятнадцатилетней девочки, которая стала старше, но все так же верила, что выйдет замуж за того, кто лишил ее девственности. Я рада была избавиться от иллюзий.

— Мы никогда не поймем друг друга, — сказала я. Я не испытывала ни печали, ни злости. Я будто повторяла только что выученный урок. — Мы должны признать, что ты никогда не изменишься и я тоже. Мы становимся друг для друга источником несчастья. Пора остановиться.

— Я согласен. Возможно, через месяц мы станем более благоразумны…

— Мы никогда такими не станем. Мы такие, какие есть. Я хочу закончить. И я не передумаю.

— Ты слишком важна для меня, Вайолет. Ты единственная, кто так хорошо меня понимает. Я знаю, что не всегда могу сделать тебя счастливой. Но между нашими ссорами ты бываешь счастлива. Ты сама мне об этом говорила. Давай попробуем меньше воевать и чаще быть счастливыми…

— Я не могу так продолжать. С годами сердце мое стало более хрупким.

— Ты больше не хочешь меня видеть?

— Я буду встречаться с тобой как учитель с учеником на уроках английского.

На меня снизошло спокойствие. Все раздражение, вызванное Верным Фаном, ушло. Много лет я ждала от него доказательств любви ко мне. И никакое терпение не помогло бы их дождаться, потому что я не знала, что такое любовь, знала только, что мне отчаянно ее не хватает. Но сейчас, познав настоящую любовь, я поняла, что не найду в Верном постоянства. Его «вечная» любовь продолжалась, пока я была с ним рядом. Но мне были нужны более глубокие чувства, когда мы не могли бы насытиться друг другом, жаждали лучше узнать наши сердца, наши мысли, видение мира. И это осознание стало моей победой над самой собой.

Верный Фан организовал большой прием в «Доме Лин» в честь пятнадцатилетней девственницы-куртизанки Рубиновое Небо и ее предстоящей дефлорации, которую он купил за гораздо большую сумму, чем мою. Как и в тот вечер, когда я с ним познакомилась, он пригласил семерых друзей, и для них не хватало куртизанок. Естественно, он пригласил меня на прием, и я по достоинству оценила его приглашение.