Эми Тан - Долина забвения

Я беременна! Волшебная Горлянка всегда говорила о беременности так, будто это была венерическая болезнь, которую можно подхватить от мужчины. Но это был ребенок Эдварда, мой ребенок. Я смогу подарить нашему малышу всю свою любовь, доверие и полную преданность. В ту же секунду как я об этом подумала, я поняла, что у меня будет дочь. Я видела ее будто наяву, видела, как она в первый раз открывает глаза… Они будут зеленого оттенка: что-то среднее между моими зелеными глазами и светло-карими Эдварда. Я представила ее в четыре года, как мы вместе идем по парку, рассматривая птиц и цветы, как она спрашивает у меня их названия. А потом ей исполнится шесть лет, и она будет громко вслух читать книгу, а я — внимательно слушать. В двенадцать она начнет изучать историю и риторику, а не искусство соблазнения мужчин. Я представила ее в двадцать лет — в моем возрасте, — когда мужчина пытается завоевать ее благосклонность. И не для того, чтобы затащить в постель в ее будуаре, а для того чтобы сделать предложение. Но, возможно, она и не выйдет замуж в двадцать. Или вообще не выйдет. Она может управлять бизнесом семьи Айвори. Она станет единственной наследницей Эдварда. У этой девочки будет бесчисленное множество возможностей. Она проживет жизнь, которую я должна была прожить.

Когда я сообщила Волшебной Горлянке, что беременна, она вскрикнула и подбежала ко мне, чтобы посмотреть на живот.

— Эй-я! Ты что, забыла засовывать внутрь те маленькие травяные подушечки? А настой пила? Ты что, это специально сделала?! Ты знаешь, на какие беды ты нас обрекла? Сколько недель? Говори правду. Если меньше шести — то можно вложить внутрь травы и…

— Я хочу этого ребенка.

— Что?! Ты хочешь выглядеть так, будто у тебя в животе растет арбуз, а вместо грудей — две дыни? Ты будешь такой большой, что даже мужчина с гигантским, как у жеребца, членом не сможет достать до твоих драгоценных ворот. Ребенок! Какому мужчине захочется скакать на кормилице с огромными влажными сиськами, которые разбрызгивают молоко? Ты потеряешь покровителей, заработок, место в доме, тебя вышвырнут на улицу, и вскоре ты станешь шлюхой…

— …лежащей в грязной хибаре и раздвигающей ноги для кобелей и рикш. Я помню, повторять не нужно.

— Хорошо. Настало время прийти в себя. Я позову женщину, которая много раз решала такую проблему у большого числа безответственных девчонок. И не слушай деревенских горничных, которые будут советовать тебе отвар из головастиков. Это рецепт для того, чтобы родились близнецы.

— Это ребенок Эдварда. Я хочу его сохранить.

— Ах! Эдварда! И что это меняет? Ты знаешь его всего четыре месяца и уже хочешь испортить фигуру и бросить спокойную жизнь ради избалованного американца, который сам оставил жену? Сколько раз ты убеждалась, что верность мужчины не длится больше нескольких сезонов? Посмотри хотя бы на Верного. Он утверждал, что жить без тебя не может. Он говорил, что ты знаешь его лучше, чем он сам себя знает. Он был твоим покровителем четыре сезона, потом приходил на ночь или две, потом взял еще сезон, потом снова приходил на одну-две ночи, а сейчас от него слышно только «Как дела?» и «Увидимся». Ты любила его, Вайолет. Тебе понадобилось столько времени, чтобы залечить свои раны. А теперь ты любишь Эдварда, который изменяет своей жене!

Я уже пожалела о том, что поделилась с ней этим эпизодом из откровений Эдварда. Я рассказала об этом только затем, чтобы Волшебная Горлянка не считала его подходящим кандидатом в мужья.

— Насколько верен тебе будет Эдвард через год? Или через пять лет, когда у тебя не останется ни привлекательной внешности, ни покровителей? И с чего ты решила, что это его ребенок? А что, если у тебя из чрева вылезет черноволосый младенчик и закричит «Уа-уа!» по-китайски? Твой Эдвард настолько глуп, что считает себя единственным, кто извергает в тебя свое семя?

— Никто другой не может быть отцом, — сказала я.

— Чепуха! В прошлом месяце ты все еще встречалась с Успешным Ляном. С ним тебе наверняка тоже было лень использовать травяные подушечки. Или вы просто читали друг другу стихи и любовались Луной?

— Мы занимались другими вещами. Он не может быть отцом.

— А кто будет ухаживать за твоим бастардом-янки? Не думай, что я по твоему первому зову стану нянькой.

— Я найму для него няню. И буду жить с Эдвардом. Он меня уже очень давно об этом просил.

— Ты уже рассказала ему?

— Скажу сегодня вечером.

Волшебная Горлянка медленно обошла комнату, бурча себе под нос: