Никола Хотель - Это всегда была ты

– Это из-за опухоли?

Ричард кивает:

– Иногда у меня очень сильные головные боли. Если честно, они невыносимы, даже если я принимаю таблетки. В такие моменты у меня не получается контролировать себя так, как я привык. Часто меня тошнит, и у меня перепады настроения, которые, к сожалению, слишком часто отражались на вас.

– Это многое объясняет.

Ной сжимает губы.

– Мне очень жаль, что вам пришлось терпеть все это.

О боже, я не могу в это поверить. Ричард только что сказал нам, что у него рак мозга, и пытается извиниться за свое время от времени скверное настроение?

– Мне очень жаль, – тихо говорю я, стараясь не обращать внимания на поджатые губы Ашера и его сведенные брови. Почему он выглядит таким сердитым? Разве Ашер не должен быть поражен так же, как мы с Ноем? Разве он не может ответить то, что от него ожидают?

– Мне так жаль, – повторяю я, потому что Ашер по-прежнему смотрит так, словно он чертовски зол на отца.

– Наверное, это звучит хуже, чем есть на самом деле, – быстро добавляет Ричард. Может быть, потому, что его сыновья по-прежнему не произнесли ни звука и он хочет нарушить это молчание. – Это не злокачественная опухоль. Мне очень повезло, что она относится к первой степени, а это значит, что растет медленно. Тем не менее мне придется перенести операцию.

– Когда? – Ной выглядит совершенно потрясенным. Это единственное слово, которое вырывается из моего сводного брата, и кажется, что даже это далось ему с большим трудом.

– Через месяц в клинике Майо. Предварительные обследования пока закончены, поэтому мне нужно приехать туда всего за день до операции.

И все же. В моей голове проносится столько мыслей, что я не могу толком ухватиться ни за одну из них. Образы больниц замелькали перед моими глазами. Яркий свет, белая одежда, кабели, шланги и постоянный звуковой сигнал контрольных приборов. Я буквально могу слышать это. Так вот почему Ричард так изменился. Вот почему он похудел и выглядит таким озадаченным.

– Как давно ты знаешь об этом? – Ашер все это время молчал, а теперь на его виске пульсирует жилка, а на лбу образовался пот.

Ричард проводит большим и указательным пальцами по своей бороде.

– Примерно шесть недель. Я не хотел говорить вам об этом, пока все обследования не будут завершены. Хиллари очень поддерживала меня в последние недели и сняла с меня необходимость заниматься многими делами. Я не хотел, чтобы вы беспокоились понапрасну.

– Но теперь нам можно беспокоиться, да? – резким тоном спрашивает Ашер. – Так вот почему ты позвал ее сюда? – я замечаю, что Ашер говорит обо мне, только после того, как резко становится тихо, и все смотрят на меня. – Айви должна была приехать сюда, чтобы мы все вместе поиграли в дружную семью и набросились на твою опухоль? Действительно отличная идея. – Ашер поднимает бокал и демонстративно поворачивается к отцу: – За твою менингиому! И за возвращение Айви в нашу семью. Ну разве это не повод отпраздновать?

По его огорченному выражению лица трудно понять, что из этих двух зол он находит хуже. Одним движением Ашер выпивает содержимое бокала и звонко ставит его на стол, прежде чем встать.

– Сядь на место!

– Прости, папа, но это все просто сводит меня с ума. Сначала Айви, которая внезапно появляется здесь, а потом эта радостная весть. Это же все чушь собачья. Хочешь, мы поужинаем вместе, а потом ты почитаешь нам сказку на ночь? Извини, но так это не работает.

– Не будь козлом, Ашер. – Ной встает и пытается заставить его снова сесть. Остальные гости уже обратили на нас внимание и уставились в нашу сторону. Он понижает голос: – Для папы это тоже непросто.

– Никогда не было просто. Точно так же, как и четыре года назад, не так ли?

Лицо Ашера искажается в горьком выражении, а его слова заставляют меня насторожиться. Четыре года назад я должна была уехать. Четыре года назад моя жизнь в течение одного дня перевернулась на сто восемьдесят градусов. Но Ашер имеет в виду не это. Такое чувство, что речь о гораздо большем. Как будто тогда, четыре года назад, произошло что-то совершенно другое. Что-то, что, возможно, не имеет ко мне никакого отношения.

– Что было нелегко четыре года назад? – слова вырываются прежде, чем я успеваю их сдержать. То, что произносить их было ошибкой, я понимаю в следующую секунду, когда Ашер отталкивает Ноя и просто уходит. Плечи его отца опускаются, словно из его тела выпустили весь воздух. Слишком много пробелов, слишком много белых пятен, слишком много кусочков пазла, которые никак не получается собрать в единую картину независимо от того, сколько раз я меняю их местами. Имеет ли Ашер в виду смерть моей мамы? Но почему это так разозлило его именно сейчас? Это был несчастный случай. Почему он вообще сердится, если его отец болен? У меня нет ни малейшего понятия обо всем этом, но я больше не хочу довольствоваться тем, что являюсь просто зрителем. Мне нужны ответы! И Ричард, похоже, не в состоянии дать мне их. В этой ситуации я не могу так на него давить, но не считаю, что Ной и Ашер заслуживают пощады.