Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

Его дыхание учащается, ноздри раздуваются, а грудь то резко вздымается вверх, то опадает. Об этом он не подумал.

– Есть фотография, – говорю я и молюсь, что он услышит меня и это сработает. – Мы с Дженной в океанариуме, тогда нам было по шестнадцать. Мы улыбаемся, стоя перед аквариумом. Акул только что покормили, так что одна из них проплывает над головой Дженны со свисающей изо рта дохлой рыбой. За ее плечом девочка смотрит прямиком в объектив, указывает на акулу и вопит, но выглядит это так, будто указывает на Дженну. Один из моих любимых снимков.

Темп его дыхания не меняется, но похоже, он концентрирует внимание на мне, а не на волнах.

– Хотела выбрать фотографию, чтобы добавить еще больше воды? – интересуется он.

Будь этот парень кем-то другим или при других обстоятельствах я бы рассмеялась.

– Когда мы вернемся в магазин, можешь возненавидеть меня, – отзываюсь я.

Он кивает, распрямляет плечи и решительно сжимает мою ладонь. Я перехватываю ошейник Уолли, а Нолан начинает медленно, очень медленно вести нас к пляжу.

Я паникую, когда посреди пути на нас налетает волна и у парня подкашиваются ноги. Если он замрет, я точно не смогу его обойти и довести нас до берега. Тогда мы здесь застрянем. Поэтому сквозь шум дождя и завывания ветра я быстро выкрикиваю ему описание случайно всплывшей в памяти фотографии.

– В нашем парке администрация спилила дерево, чтобы освободить место для детской площадки. На одном из них жили белки, которых задело во время вырубки, а после маленький мальчик нашел их тела. Он собрался с пятью друзьями и устроил забастовку против строительства площадки. Никто не обращал на них внимания, кроме одного парня, который соорудил надгробие для белок, и дети испытывали к нему искреннюю благодарность. Однажды я проходила мимо того места, а оно было осыпано арахисом. Вокруг надгробия бегало около десяти белок. Так что на фото кажется, будто я попала на беличьи поминки.

Нолан кричит что-то сквозь ветер и не отрывает взгляд от берега.

– Что? Не слышу, – отвечаю я.

Он поворачивает ко мне голову.

– Еще. – Я задумываюсь, пытаясь вспомнить достойный описания снимок, и Нолан добавляет: – Пожалуйста.

Такое впечатление, что я обмениваю кусочки души на безопасность. И раз ситуация не из простых, то для достижения результата описания должны быть особенно выразительными. А на тщательный отбор времени у меня нет.

– На день рождения отец подарил мне фотоаппарат. Я удивилась, потому что иногда он совершенно забывает о празднике, но подарок действительно хорош, так что я сразу захотела его испробовать. Сфотографировала маму. Она не заметила меня, поэтому на фотографии отрешенно смотрит в раковину. Но выгнутое положение ее спины совпадает со свисающим растением на кухне. Выглядит так, будто она выросла там. Будто всегда будет жить на кухне.

Понятия не имею, что именно он слышит сквозь ураган, а спросить мне не удается. Нам остается полметра до твердой почвы, когда я спотыкаюсь, но в отличие от своего спутника не могу устоять на месте. Ноги срываются в воду, лодыжка больно ударяется об уступ. Отпускаю ошейник Уолли и руку Нолана, чтобы не утащить их за собой, будучи абсолютно уверенной, что смогу самостоятельно добраться до берега.

Несмотря на то что я достаю до дна, волны обрушиваются сверху, застилая глаза и останавливая мою поступь. Вытянув руку, я пытаюсь схватиться за камни на выступе, но пальцы сжимают воздух. Вода попадает в легкие, и я начинаю задыхаться.

Когда между волнами мой взгляд проясняется, я смотрю наверх в надежде увидеть застывшего на дорожке Нолана, но его нет. Он упал, это очевидно. Я топаю ногой о дно, стопа сталкивается с чем-то огромным и шевелящимся.

Внезапно меня хватают за запястья, и Нолан из разъяренных волн подтягивает меня к своей груди, а на ранее испуганном лице сейчас светится решимость.

– Нолан! Я в порядке, – кричу, сомневаясь, не мерещится ли мне это. Однако все тело ниже пояса пронзает боль.

Эндсли молчит и не отпускает меня, оказывается, мне это необходимо. С каждым ударом волны лодыжка болит все сильнее. Когда мы поднимаемся почти на метр от берега, на мою поврежденную ногу падает выбитый камень. Я чувствую, как в горле рождается крик, но не слышу его. Нолан наклоняется, пытаясь схватить меня под коленями и поднять на руки, но следующая волна смывает нас на мелководье.

Возможно, подруга и разумный ветер желают, чтобы я умерла здесь. Сделала последний вдох рядом с любимым автором и его псом и под китовый хор уплыла к Дженне, где бы она ни была. Не исключено, что именно по этой причине меня терзают сомнения насчет будущего… У меня его просто не будет. Закрыв глаза, я представляю, что никогда их больше не открою, и пытаюсь понять это чувство.