Эмили Рускович - Айдахо [litres]

– Она тебя не помнит, – сказал Уэйд.

– Нет, помнит, – произнесла девушка бодрым тоном с нотками раздражения. – Привет, моя хорошая, – сказала она с широченной улыбкой. – Ты моя собака! Ты моя девочка! – Затем встала и обратилась к Уэйду: – Я могу заплатить тебе за то, что ты о ней заботился. Гранту я платила.

Она достала кошелек, но Уэйд замотал головой. Пристыженная его отказом, она окинула взглядом высокие голые стены гостиной в поисках подходящего комплимента.

– В общем, спасибо, – сказала она в итоге и поспешила во двор. Она позвала собаку, но та не двинулась с места. Роза вышла из дома только вслед за Уэйдом. Открыв дверцу машины, девушка похлопала по сиденью, Роза взглянула на Уэйда, тот скомандовал «Хоп!», и собака запрыгнула внутрь.

Усевшись за руль, девушка опустила стекло.

– Я сама водила ее к врачу с глазом, – произнесла она с мольбой в голосе. – Мне тогда было четырнадцать, и я истратила на операцию все свои деньги. Там была опухоль, глаз надо было удалять, но никто ей не занимался. Она у меня с детства.

– Как тебя зовут? – сухо спросил Уэйд, заглядывая в окно машины.

– Дженни.

– Что ж, Дженни, меня убеждать не надо. Это твоя собака. Она ведь сидит у тебя в машине, верно?

Девушка изменилась в лице и уставилась прямо перед собой.

– Я не знала о плимутроке, – сказала она, чуть не плача.

– Я верю, – смягчился он.

Она повернула ключ зажигания. Все еще глядя перед собой, она пыталась придумать, что бы сказать напоследок, но ничего не приходило в голову.

И она уехала.

Уэйд еще долго стоял перед домом в зеленой траве и глядел на пустые поля за забором, и так тяжело на душе у него не было, даже когда умер отец. Ужасно себе в таком признаваться. Хотя дело не только в собаке. Увидев силуэт Дженни в поле и вспомнив мрачно-радостную походку матери в тот день, он почувствовал: эта девушка несет с собой вести о смерти. И оказался прав. В ее движениях заключалось нарушенное обещание всей его жизни: однажды он ее забудет, забудет, как лежал свет на ее волосах, забудет упрямое, дерзкое выражение на усыпанном коричневатыми веснушками лице.

В начале осени фермеры выжигали поля. Дым щипал Уэйду глаза, пока он работал, – теперь он в основном обучал лошадей и помогал отцу Джейкоба с приготовлениями к зиме. Без Розы он притих и поник, и Джейкоб это видел. Он ходил за Уэйдом, почти не нарушая молчания. Разделяя его печаль.

Мать уговаривала Уэйда завести другую собаку. Он отвечал, что все нормально, и в целом это было так. Запах дыма с горящих полей действовал на него успокаивающе. В этом году он не поехал в университет. Каждый день вместе с гарью он вдыхал какую-то новую, не такую уж неприятную печаль. Это была не жгучая скорбь, уже который месяц травившая ему душу, а тихая, знакомая, давняя тоска даже не столько по отцу с Розой, сколько из-за листопада, заморозков и пала травы – осенних сцен, повторяющихся из года в год, несмотря ни на что.

И вот однажды в субботу Уэйд и Джейкоб брели по полю – фермер попросил Уэйда подобрать инструменты, выпавшие из ящика на задке трактора. Уэйд нашел лишь парочку в обугленной почве. Джейкоб помогал ему, вглядываясь в землю в поисках подозрительных проблесков металла.

– Вон там! – взволнованно воскликнул Джейкоб и бросился к блестящему предмету, валявшемуся неподалеку.

Но это оказалась лишь вяленая говядина в фольге, которую фермер, должно быть, оставил в том же ящике. Джейкоб достал ломтик и начал грызть. Уэйду он тоже предложил.

Когда Уэйд повернулся к нему с протянутой рукой, то увидел у него за спиной, вдалеке, какую-то фигуру. Сначала он решил, что это фермер, но потом разглядел рядом собаку.

Дженни шагала по черной почве с опущенной головой.

– Она забрала твою собаку! – закричал Джейкоб, едва ее завидев. И шепотом продолжил: – Не смотри на нее. Не говори с ней.

Но Уэйд только и мог, что смотреть. Он снова ощутил надежду и страх. Джейкоб потянул его за рукав, но в этот момент Роза различила в потоке гари Уэйдов запах и со всех ног помчалась к нему.

Уэйд опустился на колени. Собака подбежала к нему и стала тыкаться в него мордой, а он схватил ее за уши и зарылся носом в лохматую шерсть. Джейкоб присел на корточки и пробежал пальцами по ее шубке, а когда она повернулась к нему, угостил ломтиком мяса.

Но как только подошла Дженни, Джейкоб выпрямился и принял независимый вид. На ней были джинсы и куртка, руки в карманах. Она слегка наклонила голову, и распущенные волосы спадали ей на плечи.