Эмили Рускович - Айдахо [litres]

Вот и эта женщина – вернее, девушка – шла с той же сдержанной и пугающей деловитостью, совсем непонятно почему. Даже когда она окликнула его издали: «Уэйд?» – он сделал вид, что ее не замечает.

– Эй! – крикнула она в паре футов от него.

Уэйд остановился. Вытер майкой пот со лба.

– Это ты Уэйд Митчелл? – раздраженно поинтересовалась она.

Навскидку – его ровесница. Карие глаза смотрят с вызовом, однако есть в них и страх, который она отчаянно пытается скрыть за уверенной позой. Каштановые волосы перевязаны желтой косынкой, выпроставшиеся прядки летают на жарком мятно-чайном ветру. Веснушчатый лоб сверху весь порозовел и облез на солнце.

Она отпустила подол длинного хлопкового платья и скрестила руки на груди.

– Чем обязан? – спросил он.

– Я тебя повсюду искала. У тебя моя собака.

Все оказалось куда проще, чем он воображал, – хотя что тут вообще можно вообразить? – поэтому сначала он вздохнул с облегчением. Но сразу же понял: нет ничего хуже, чем лишиться Розы.

– Нет у меня никакой собаки. – Он поднял трубу, лежавшую у его ног.

– Нет, есть. Ты украл ее у Гранта Уорнера.

Он взялся за длинную трубу двумя руками. Из обоих концов текла вода.

– А ты знаешь, что с ней сделал этот твой дружок?

Девушка посмотрела на него с удивлением.

– Он мой двоюродный брат. Что бы он там ни сделал, я этого не разрешала, потому что это моя собака.

– Если она твоя, почему же она была не с тобой?

– Я учусь в университете. Я не могла ее туда взять.

– А теперь, значит, приехала домой на каникулы и хочешь ее обратно. А что потом? Уедешь и снова оставишь ее с ним?

Девушка не на шутку рассердилась.

– Раньше я жила в общежитии, но в этом году перееду в дом с задним двором. Хотя вообще-то я не обязана перед тобой отчитываться.

– С таким человеком собаку не оставляют, – сказал Уэйд и, отвернувшись, понес трубу на новое место. – Мне все равно, что ты скажешь, ты потеряла право называться ее хозяйкой, когда он повесил плимутрока ей на шею.

– Он не говорил мне ни о каких мутовках, но если он жестоко с ней обращался, это он зря.

Уэйд усмехнулся.

– Плимутрок, – повторил он, опуская трубу. Девушка не понимала. – Курица. Порода такая.

– Курица?

– Он привязал к ней дохлую курицу.

Девушка опешила, но быстро взяла себя в руки.

– Очень плохо. Я скажу Гранту, что это не дело. И больше его к ней не подпущу.

– Скажи-скажи, – холодно отозвался Уэйд. Затем двинулся дальше.

– Я тебя подожду, – крикнула она ему вслед. – У машины. Я не стану отвлекать тебя от работы, но после мы поедем за моей собакой.

На этом она резко развернулась и, пока он не успел ничего возразить, поспешила через поле к своей машине.

В тот день Уэйд нарочно растягивал работу и все пытался придумать, как бы отвязаться от этой девчонки. Ее машина, стоявшая у фермерского дома, не давала ему покоя. Время от времени она заводила мотор и отгоняла машину в тень.

Фермерскому сыну Джейкобу девушка в машине тоже не давала покоя – у него она вызывала какую-то мстительную ревность. В свои десять лет он был так предан Уэйду, что целыми днями таскался за ним по полю, забрасывая вопросами о собаках, смерти и, самое главное, – с чуть ли не болезненным интересом – о месте под названием Галапагосы, про которое им рассказывали в школе.

Когда Уэйд зашел в амбар, Джейкоб сообщил ему:

– Я ее ненавижу.

– Лучше не стоит так говорить, – вздохнул Уэйд.

– Но я ее ненавижу.

– Делай это молча.

Тогда Джейкоб сбегал домой, захватил две булки с корицей и швырнул их ей в лобовое стекло.

– Что ты сделал? – рассмеялся Уэйд.

– Швырнул изо всех сил. – Затем, понизив голос, он прибавил: – Но одну она, кажется, съела.

– Что, прямо со стекла?

Мальчик ухмыльнулся:

– Нет, прямо с земли.

С наступлением вечера Уэйду ничего не оставалось, как вернуться к пикапу. Девушка спала у себя в машине, свернувшись на водительском кресле, на соседнем сиденье валялась раскрытая книжка. В приятной вечерней прохладе она укрылась курткой.

Уэйд завел пикап. В зеркале заднего вида девушка встрепенулась и схватилась за руль.

Ехать было недолго. Она не отставала.

– Ну ладно, заходи, – буркнул Уэйд, поднимаясь на крыльцо. Стоило ему открыть входную дверь, и Роза радостно залаяла.

– Пегги! – воскликнула девушка, будто лай предназначался ей. Девушка прошла в дом, присела на корточки и похлопала ладонью по полу. Собака опустила голову и робко пошла к ней, виляя всем телом и растерянно поглядывая на Уэйда.