Джулз Денби - Булыжник под сердцем

– Прошу тебя, останься еще на чуть-чуть – совсем чуточку. Лили, я попытаюсь – я хочу попытаться. У меня такое странное чувство в эти дни – словно приближается моя зима, а не просто погодная зима… ну, ты понимаешь, да? О, Лили, мне так страшно, только я не понимаю из-за чего. Я не хочу тебя грузить, но Шон такой… жестокий. Каждый день я думаю, зачем мне это, и понимаю, что все, хватит. Нет, он не бьет меня, ничего такого, но… это ужасно, ужасно. Господи, Лили, я думаю, ниже, чем я, уже падать некуда. Но все так сложно – когда я пытаюсь его прогнать, он ломается – плачет, умоляет его не бросать, как все бросили. С ним в детстве что-то случилось. Не знаю что, но я чувствую. И… со мной тоже так было, я понимаю, каково это, – и каждый раз меня цепляет и я сдаюсь. И эта его импотенция, и… еще всякое. У него такой бардак в голове. Господи, в детстве я мечтала быть красавицей – думала, если ты красивая, весь мир для тебя. Но ты посмотри на него: он получил только боль и кучу проблем. Я не могу, мне так его жаль… я не знаю, люблю ли я его, и вообще любила ли. По-моему, я вообще не знаю, что такое любовь – то есть романтическая любовь, вот такая. Но я люблю вас, ребята, я вас очень сильно люблю. И не хочу терять друзей – терять вас, ни за что. Давай отпразднуем Рождество, и я с ним расстанусь, обещаю. Осталось недолго. Всего пара недель. Приедет Гейб, он поможет. Шон не полезет к Гейбу. Если что, мы даже переедем. А Шон вернется к Лизе – он и так к ней все время бегает, он сам проговаривается, только мне почему-то уже плевать. Он это делает, чтоб еще больше мне мозг выебать. Лили, я люблю тебя, ты для меня больше, чем кровная семья. Ни один парень не стоит моих друзей – я такого не допущу.

Я, как всегда, не знала, что сказать. Я поняла, что остаюсь, – я нужна ей, она не забыла про нас, ее друзей. Мы молча обнялись, а затем я приготовила попкорн, и мы ели его с медом и смотрели дерьмовую «непридуманную» историю.

Все наладится. Скоро вернется Гейб, а мы с Ее Светлостью по-прежнему сестры.

Я лежала в кровати, в окне морозно мигали звезды. Туман рассеялся, и небо казалось бархатным и глубоким; только алмазные искры вспыхивают. Я уснула, пока искала Орион. Все будет хорошо. Я знала.

Рождество пришло и ушло, как обычно, – словно продолжение предыдущего. Я ждала новостей от Моджо, но телефон молчал. Я расспрашивала Наца, но тщетно: он только повторял, что Моджо выйдет на связь сам. Он даже не сказал, откуда знает Моджо – твердил только, что все знают Икбалов. Мне это все напоминало «Крестного отца», вот только предложений, от которых невозможно отказаться, мне никто не делал… лошадиных голов в кровати я тоже, слава богу, не находила.

Вернулся Гейб, и хотя он устал мотаться по гастролям с этой «кучкой кастрированных долбоебов», как он их окрестил, мы втроем ходили гулять по Бейлдон-Мур и пили чай в Илкли, «У Бетти», в нашем любимом ресторанчике. Шона от нашей радости тошнило – он то дулся, то разражался гневными тирадами, то просто злился. Ладно, я не скрывала, как нам было хорошо без него, – какого черта? Он мне не парень, да и Джейми, если повезет, скоро с ним расстанется. Правда, Шон намеков не понимал. Либо бродил по дому с мрачной рожей, либо занимался в подвале буквально до потери пульса. Он туда фактически переехал. Я стала называть его Приживала из Подвала. Шон поднимался оттуда весь в поту, вены вздуты, как шланги. Я его избегала – от его запаха меня тошнило. Он это знал и, похоже, ловил кайф и старался встать как можно ближе, вторгался в мое личное пространство. Я отодвигалась, а он по-детски хихикал. О том, что произошло, мы не вспоминали, и, думаю, он понял, что это осталось между нами. Для него это ничего не значило, но он радовался власти надо мной.

А на праздник – ха! Шон даже подарков не купил – собрал эту свою спортивную сумку и молча свалил в сочельник. Я думала, Джейми расстроится, но в ней тихо зрела решимость расстаться с ним. В те дни она была ужасно милая. Купила классного большелапого кролика для Шарлин, тем самым обретя нескончаемую любовь Рины и скупую благодарность Гэри. Мы даже посидели со Святой Репкой (как мы прозвали Шарлин), когда Рина и Гэри уехали отмечать Новый год к Гэри на работу. Нам не хотелось никуда переться – только тихо посидеть и за-куклиться. Все было так мило, мы радостно кудахтали над ребенком – пока не понадобилось менять подгузники.

Первого января сообщили, что Ночной Душегуб вновь нанес удар. Хорошенькое начало года! Городок вспыхнул, как сухое дерево. На Лейн-стрит развернулись настоящие бои, полиция проводила срочные заседания с главами этнических объединений и религиозных общин, пытаясь успокоить народ. У главного полицейского управления устроили акцию протеста и пикет со свечками в память последней жертвы, студентки университета Люси Олбрайт.