Рэмси Кэмпбелл - Усмешка тьмы

Ее припухшее лицо отмечено бледностью. Из-за этого и веснушки, и даже ее волосы обретают более насыщенный цвет. Когда она упирает руки в бока, я выдаю:

– Простите. Я вас не узнал.

– Я надеюсь.

– Я думал, что говорю с Натали.

– Я надеюсь.

Однако на вид она не кажется такой уверенной, как на словах. Пригвоздив меня взглядом к месту, она опускается на кожаный диван, а я невольно добавляю:

– Это просто такая шутка. Между нами.

Ее лицо расслабляется на секунду, затем его снова заволакивают тучи:

– Что ты здесь делаешь, Саймон?

– Работаю.

– Я надеюсь.

Интересно, она и дальше намерена строить из себя игрушку-повторяшку? Но нет, ее взгляд падает на мой стол, и ее словесный запас наконец-то пополняется:

– Я спрашиваю, почему ты здесь. Почему это всё здесь.

– Ну, я вернул вам одну из ваших инвестиций. Комната в Эгхеме свободна.

– И когда ты собирался поставить нас в известность?

– Я только что съехал. Моя арендная плата погашена до конца месяца, и я не собираюсь просить у вас разницу.

– Надеюсь. Нужно было предупредить нас за месяц.

Меня так и подмывает спросить, относится ли это к членам семьи, но я говорю:

– Вам же лучше, Биб. Вы же сами хотели.

– Прости, но лично я ничего такого не хотела.

– А ваш муж хотел. И четко обозначил свою позицию, когда в последний раз навестил меня. Где же верный Нюхач сейчас? Сидит дома и занюхивает?

Биб подается вперед с жестким скрипом, который я склонен приписать ее спине, а не дивану.

– Это ты о моем муже? Что ты имеешь в виду?

– Он сказал, что вы надумали вымести меня до конца года.

– Я не об этом. Как ты его назвал?

– Я говорил о Нюхаче. Это же ваша блохобаза?

– Если ты о собаке, ее зовут Крошка.

– А, значит, Уоррен так пошутил. Что это за имя-то такое?

– По контрасту с тем, сколько он ест. Просто шутка, – говорит Биб и встает. – Тебя не нужно куда-нибудь подвезти? Машина сейчас у меня.

– Нет, спасибо, – говорю я ей с улыбкой.

– Я просто хотела узнать, может, Натали нужно купить что-нибудь в супермаркете. Я могу подождать, если тебе нужно закончить работу. Можно посмотреть?

Я разворачиваю на весь экран единственную оставшуюся вкладку и еще раз благодарю Бога за то, что закрыл сайт с толстячковой порнушкой. Запах агрессивно-сладких духов Биб теперь витает прямо у меня над головой.

– Это не особо похоже на работу, – заключает она, изучив экран.

– То есть, думаете, мою репутацию защищать не нужно?

– Думаю, на это понадобится немало усилий. Ты ей занимался весь день? – Глаза Биб взбираются дальше по треду. – Смотрю, ты ищешь информацию. Будешь проводить самостоятельное исследование?

– Разумеется. Вот что мне пришло сегодня, – теряя терпение, я щелкаю мышкой.

Живот чуть-чуть сжимается от страха, что я попаду не на ту страницу, и пред светлы очи Биб явятся похотливые толстячки. Но нет, все верно, открывается моя почта. Биб читает письмо от Вилли Харта и мой ответ довольно долго.

– Собираешься съездить туда? – произносит она наконец. – Где будешь жить до отбытия?

– Здесь, – твердо говорю я, стремясь пресечь дальнейшие разногласия. Вышло жестковато, и я добавляю – более примирительно: – Я думал, Натали сказала вам.

Биб отворачивается, идет на кухню и открывает холодильник.

– Кажется, я зря приехала, – говорит она по возвращении, но глаза выдают, что мысли ее где-то далеко отсюда. Она останавливается посреди комнаты, как будто хочет держать меня в поле зрения. – Если она не сказала нам, что селит тебя к себе, – говорит Биб, – может, тебе стоит задаться вопросом: а что она не сказала тебе?

Мне кажется, она говорит мне обо всем, что я хочу знать.

– А много ли ты хотел узнать за последнее время?

– Ничего такого, о чем я еще не слышал, – говорю я со всей убежденностью, на которую только способен.

– Современный же ты человек, Саймон. Такого я даже от Уоррена не ожидала.

Мне хотелось бы проигнорировать эту реплику, но я все же спрашиваю:

– Не ожидали – чего?

– А ты еще не сложил два и два? У тебя же исследовательский склад ума.

– Если бы это было по-настоящему важно, вы бы не ходили вокруг да около.

– Эх, Саймон, не все мы писатели, – Биб поджимает губы, отчего в уголках залегают новые морщины. – Скажи, как по-твоему, что ты даешь моим дочери и внуку?

– Любовь считается?

– Что такое любовь? Мы с Уорреном любим их больше всего на свете, поэтому помогаем всегда, когда требуется. А ты так сможешь?