Роман Солнцев - Золотое дно

Кому что.

Наконец, зазвонил телефончик в кармане у Никонова.

— Да? — пропел ласково Сергей Васильевич в трубку. И потемнев, раздраженно. — Слушаю, слушаю. Я же сказал: девять-«а»… написано на торце… Ну, переждите дождь и заносите. Что? Я думаю, завтра. — Он отключил аппарат. — Эх, нету Лешки Бойцова… какие стишки сочинял про нашу работу, а?! А сейчас в Индии, мимо спящих коров ходит…

— Да, Алексей был наш, никогда его не забуду.

— Но ты же на него не куксишься за то, что зарплату в долларах получает, вино из серебряных бокалов пьет? — Хрустов молчал. — Так сложилась судьба. Майнашев дал ему рекомендацию, Лёшка поступил на курсы, потом в МГИМО… Вот бы сейчас прилетел… — Никонов схватил друга за узкие плечи и потряс. — И мы, четыре старых корефана, на фоне плотины, а?! Ведь какая бригада была!

Хрустов упрямо мотал головой, отворачивался. Было ясно: ни за что он с Утконосом встречаться не желает, и тем уж более — с ним вместе сниматься для кино или телевидения.

— «Напрасно старушка ждет сына домой…» — пропел Никонов, отпустил друга и поднялся. — А я-то, я-то… вспомнил нашу юность, пригласил. Сюда, сюда пригласил! Я же не знал, что даже видеть его не желаешь. Сейчас как позвонит перед выездом — скажу: не приезжай.

— Да при чем тут «приезжай — не приезжай»!.. — Вскочил и Хрустов, лицо у него от раздражения стало серым. — Ты с ним — пожалуйста — можешь трепаться… А я временно отвалю.

— Ни хера себе, хозяин стола — «отвалю»… Родя, знаешь анекдот? — Никонов опять обернулся ко мне. — Мужик спрашивает бабу: ты еще не кончила? — Нет. — Ну ты покуда кончай, а я пойду водочки тресну. — Сергей Васильевич театрально развел руками. — Вот почему и думал: в гостинице остановлюсь… там в ресторане можно побалакать…

Хрустов прижал кулаки к груди, не зная, что и сказать.

— Не надо так! — Никонов поморгал ему, как ребенку. — Мне тебя жалко! Перестань! Мы можем взять зонтики и…

— Да я же не против… — уже соглашался, бормотал Лев Николаевич, жалобно скривив лицо. — Ты говори с ним. А я с Родькой буду. С Утконосом мы обо всем уже переговорили.

Никонов вдруг загадочно улыбнулся.

— Думаю, не обо всем.

— О чем еще? — насторожился Хрустов. — Какую-нибудь подлянку готовит? Я от него никаких милостей не приму. И даже никаких известий!

— Только извещение о его смерти? — хохотнул Никонов. — Ты, брат, раньше был отходчивее. Танька говорит: к старости вылезает в нас всё самое такое… злоба, зависть… как у старого осетра — кости наружу…

— Я никогда никому не завидовал и никому не завидую! — замычал Лев Николаевич, бегая по комнате. — Я честный, честный! Я только сказал — с ним… Давай, выпьем, что ли?.. — Бросившись к столу, расплескивая от волнения настойку, он налил гостю и себе.

— Боюсь, тебе хватит, Лёвчик, — пожалел его могучий Никонов. — Просто посидим, друг на друга поглядим. Пока нет Утконоса.

Но Хрустов теперь и на Никонова смотрел как-то странно, исподлобья.

Кстати, почему у нынешнего директора ГЭС Валерия Туровского кличка такая — Утконос? Из летописи Хрустова понятно: она у него давняя, еще с тех легендарных времен. Потому, что низкорослый, щекастый, с носом как у утки. А теперь еще добавляется новый смысл: как-то вот так, бочком-бочком и вперевалочку, моргая глубокими карими глазками, стал Валерий в системе РАО ЕЭС большим человеком…

Из кухни выглянули разрумянившиеся от разговоров жены:

— А чего замолчали? Уже напились?

— Да вас ждем, — буркнул находчивый Никонов, показывая им почти полную бутылку. — Видите, я только чуть попробовал.

— А почему у Левы уши красные? — Подошла Галина Николаевна, прищурилась.

— Анекдот ему рассказал. А он же как красна девица! Да идите же сюда скорей! Где пироги! Сами съели?! — И когда женщины исчезли из пределов видимости, Никонов отодвинул рюмку. — А правда, хороша. Лучше коньяка!..

— Нынче не коньяк — керосин продают! — снова стал сердиться Хрустов.

— Можно вертолеты заправлять?! Ах, сейчас бы на «мухе» да в горы… Но рынок, рынок… Моей Государственной премии только в один конец хватит.

— А ты и премию получил?!

— Три года назад… не слышал? Мы придумали сорт бетона…

— А сорт кислорода случайно не придумали? Ладно, это я так. Молодец. Помнишь, как плясали на горячем бетоне… втаптывали…

— Было дело.

— Вот и народ наш так втоптали!

Никонов шлепнул себя ладонями по коленям.

— Опять?!. Да, брателло, ты вправду больной.