Роман Солнцев - Золотое дно

Таня, кивнув, накрылась с головой одеялом. Обида зудела во всем теле. «Господи, какой позор! Что мне делать? Она старше меня, крепче, всегда поможет, но почему же я не радуюсь?..»

Эту ночь она толком не спала. Утром поднялась раньше всех, посмотрела на на уверенное лицо спящей Веры с родинкой возле левого уголочка рта, подумала: «Нет, я не смогу каждый день говорить с тобой. Прости меня, милая. Я, конечно, дура. Но не надо мне твоей жалости».

Уехала в котлован, вечером, не заходя в общежитие, пошла в кино, в кирзовых сапогах, в фуфайке, вернулась в свою комнату заполночъ, когда девушки уже спали. И так продолжалось несколько дней. Но однажды утром Вера ее разбудила, за окнами клубился лиловый сумрак, горел сиротливый желтый фонарь на берегу.

— Ты чего?… — шопотом стала допытываться Вера, подсаживаясь к Тане на койку. — Меня, что ли, избегаешь?

Таня, притворяясь, что толком не проснулась, пробормотала:

— Ве-ерка… брось, а?.. Дай поспать. — Но увидев, что это не поможет, горестно вздохнула. — Не могу я тебе объяснить. Ну, ладно. Видишь ли… Тут девочка одна должна приехать… Людкина подруга, хакасочки… они вместе выросли. А тут ты… Конечно, Люда молчит, но я-то вижу — страдает… они вместе хотели жить.

Вера молча смотрела сверху вниз на сестру, у Тани ноги похолодели, но она таким же спокойным голосом продолжала врать:

— Мы можем вместе уйти… в другое общежитие… в мраморный поселок… Правда, ездить далеко, ты-то куда решила устраиваться?

Вера тихо спросила:

— А впятером нельзя?

— Можно. Да ругаются… — Таня уже готова была заплакать, обнять, исцеловать Веру, чтобы простила, всё в шутку обратить, но, Вера, кажется, ничего дурного не заподозрила, поверила. — Но хочешь — я поговорю с тетей Раей?

Вера погладила сестренку по голове, грустно улыбнулась. Серые ее глаза — светлее, чем у Тани, может быть, из-за подтушеванных ресниц — моргнули над Таней, и Таня встревоженно подумала: «А вдруг поняла меня?.. И никогда не простит?..» Она схватила сестру за руку, пробормотала:

— Вер, Вер… а меня гадать научили… Конечно, глупость, пережиток… но хочешь? — Не дожидаясь ответа, повела пальчиком по жесткой ладони Веры. — Тебя ждет счастье, моя золотая. Вот эта линия… Тебя ждет семьдесят лет счастья… и червонный король по тебе сохнет…

Вера оскалилась, как парень. Общежитие еще спало, только слышно было, как за стеной у кого-то глухо грянут гимн. Говорит Москва. Шесть часов утра.

— Сохнет… — продолжала Таня. — Но есть и другой… черный король… ищет тебя… но подойти не может…

— Почему? — смеясь, спросила Вера. — Ерунда это. А вот Васильев у вас — мужчина. Искренний. О чем ни спросишь — искренний. И знаешь, он очень несчастный!

Кивая, Таня прижала к щеке ее руку с длинными красными ногтями…

К счастью, днем старшая сестра не стала расспрашивать таниных подруг, можно ли поставить пятую койку в комнату, сама перебралась в общежитие мраморного поселка. Иногда все-таки появлялась на стройке. Когда ей встретился бригадир Хрустов на костылях, она обругала его последними словами. Хорошо еще, Таня рядом оказалась — еле сестру увела. Но зато сама через полчаса один на один встретилась с Левушкой.

Он брел, шатаясь, с перевязанной левой рукой. А как упал возле ее ног, и костыли со стуком разлетелись, в стороны, сердце у Тани повернулось. Таня, забывшись, обняла его, завсхлипывала, дурочка. А он издевался, разглагольствовал о физике, лампочках и производительности труда.

Может, правда, за Бойцова замуж выйти — и уехать на Ангару? Он хороший, честный, очень добрый. Очень похож на будущего дедушку. Как раз перед тем, как увидеть Хрустова на костылях, Таня встретила его на автобусной остановке в котловане. То ли они парни друг за дружкой ходят, следят, то ли у судьбы такие совпадения.

— Тань, — хмуро позвал из вечерних сумерек Бойцов.

— Че, фокусник? — тут же узнала его Таня. Автобуса не было.

— Избегаешь?

Мимо шли парни из бригады — Серега и Леха-пропеллер. Наверое, поэтому Таня, подражая сестре, нарочно громко ответила:

— Как же избегаю?! Петушок мой краснокрылый? Вот же я! Можешь поцеловать, — и показала пальцем на щеку. — вот сюда! Или сюда. — Нажала пальчиком в другую щеку. И чего играла с огнем, балда библиотечная? — Ну?

Бойцов стоял, не шевелясь.

Парни прошли, Таня мягко сказала:

— Ну, прочти стишок.

— Нет, — ответил Алексей.

— Почему?!

— Не по правде все это, — хмуро ответил Бойцов. — Я же вижу.