Роман Солнцев - Золотое дно

Марина не пришла на собрание, хотя наверняка комсомолка. Заболела? Спросить неудобно. Решат, что начальство гневается…»

Вокруг зашумели. Туровский поднял глаза. Вперед вытолкнули Черепкова, того самого Ваську-вампира, хлюста с узкими усиками. Маланин посмотрел на палец, привлекая внимание, и громко объявил:

— Товарищи, Черепков просит разрешения уехать на Север, он давно просится. Что скажете, товарищи комсомольцы?

— Там тоже строят ГЭС… — пояснил хмуро, отворачиваясь от всех, Черепков.

— Пускай катится! — первым отозвался Серега Никонов. — Колбасой. Ага.

— Гоните его! — поддержал Валеваха. — Позорит стройку.

Парни за столиками зашумели, застучали гнутыми алюминиевыми ложками и вилками. К Ваське-вампиру подошел Толик Ворогов, оглянулся на Туровского.

«Давай, давай, — с болью подумал Танаев. — Врежь ему».

— В прошлый раз… — негромко начал Толик, — это… неправильно я сказал. Климов не бил Ваську. — И голос его зазвенел. Угадал он мысли Валерия или сам решился? — Били мы! И за дело! Да, он шоферов выручал, но только за деньги или водку. В паспорт ему штамп залепить! Мол, это — вампир, и отпустить.

Черепков неслышно огрызался, пощипывая усики, он был невысокий, узкоплечий, вислоухий, в модной синей куртке с десятком «молний».

— Пусть Хрустов скажет! — попросил Володя Маланин.

Хрустов вскочил и уставив указательный палец на Черепкова, пробасил:

— Этого молодого человека надо оставить на ГЭС! Пока не исправится, не показывать людям, не выпускать на белый свет!

— А здесь тебе что — не белый свет? — передернуло от злобы Черепкова. — Тебе что тут — колония?! Ишь, климовские дружки!

— Верно! Держать его! — вскинулся Серега. — Мы ему тут покажем…

— Пусть боится!

— Ишь, в тундру захотел, — стал объяснять Борис. — Люто, люто. Там грязюка метровая… там он по десятке будет рвать…

— Воспитание — великое дело, — внушительно заключил Хрустов, погдядывая на Таню. — Молодежь учить надо. Чтобы росла достойная смена.

— Чья бы корова мычала… — обиделся Черепков, не ожидавший такого поворота. — Я… я Александру Михалычу буду жаловаться! Меня сам главный инженер отпустит! Он вам хвосты прижмет! Блатяги! Позвоните ему, позвоните!..

«Что такое? — насторожился Туровский. — Неужели?! Ну, конечно. Ну, Титов, ну, Титов! А я-то думал — откуда жучку столько известно?..»

И Туровский, решив прояснить вопрос до конца, бесстрашно перекрыл шум своим жестким голосом:

— Черепков! Это он посоветовал написать письмо?

— Какое письмо?.. — растерялся Васька-вампир. — Не знаю я ни про какие письма, а ежели вы письма чужие вскрываете, то очень это некрасиво и судом советским карается, а мы за правду стоим и за правду на все готовы… — Он уже не мог остановиться, видимо, понял, что все — против него, и Титов не поможет, Титов далеко. Брызгая слюной, он закричал в сторону Валерия. — А еще руководитель! Некрасиво! Разглашательство!.. — и вдруг обернулся, позвал. — Людка! Люда! Сюда!

К нему вышла подавальщица Люда в белом халатике, милая, курносенькая, губки бантиком.

— Говори! — набросился на нее Черепков. — Скажи им!

В наступившей тишине Люда объявила:

— Если вы будете мучить Васеньку… я завтра же уволюсь, уеду в Туруханск и буду там его ждать.

Поднялся шум. Маланин, пытаясь утихомирить собрание, кричал Люде, что она не имеет права оставлять фронт общепита, что и так на стройке не хватает девушек. Люда картинно замкнула ротик. Васька-вампир что-то шептал ей, зло ухмыляясь.

— Это мне нравится! — объявил, визжа от радости и подпрыгивая с фотоаппраратом на стуле, журналист Владик. — Раньше это называлось шантаж… Или нельзя? — Он вопросительно глянул на Туровского. — Понято! Явно нетипично!

Маланин бросил Ваське-вампиру:

— Это ты ее подговорил?

— Вы не смеете мне тыкать!

— В комсомоле все на «ты», — растерялся Маланин.

— Я из другой организации. Вы — комсорг УОСа! Отпустите нас!

Маланин развел руками, обернулся к Туровскому. Валерий, морщась от головной боли, поднялся:

— Давайте решим голосованием. Как большинство решит, так и будет. Я тоже — один из рабочих, в штабе работать больше не собираюсь. Так что я не начальство, Черепков.

— Тогда чего же тут всех учишь?! — Черепков ненавидящими глазами вперился в Туровского. — Людей не жалко! «Пусть уезжает, пусть не уезжает…» Да что Люда? — Он злобно забормотал. — Вот недавно… уехала одна… красивая, говорят, была, умная…