Анатолий Калинин - Цыган

— Значит, если у меня муж парикмахер, то мне он тоже должен без очереди завивку делать?

В ответ раздался всеобщий смех:

— Нет, вы, дамочка, к нему каждый раз с пяти утра очередь занимайте.

— И к мяснику за вырезкой его теща всегда в самом хвосте очереди стоит.

— А сестра начальника торга в стеганке ходит.

— Вы свою мексиканскую пончу, дамочка, тоже в порядке очереди добыли?

После этих слов дамочка в мексиканской с красными цветами шали, рискнувшая было выразить свой протест против явной несправедливости, не подавала больше голоса.

Но с течением времени пассажиры уже с другого бока вернулись к этой теме:

— Но одевать, товарищ водитель, ты свою красавицу мог бы и получше.

— А деньги за проезд ты с нее тоже берешь?

— Что-то она дюже тощая у тебя.

Поскольку за это время Михаил уже успел узнать в лицо всех своих постоянных пассажиров, он с дружелюбной краткостью отвечал по динамику:

— У нее абонемент.

— Вот заработаю денег и тоже ей пончу куплю.

— А что худая, так это она сама талию держит.

И при этом он скашивал глаза на Настю, опасаясь, как бы она не обиделась на него за то, что он выносит на публичное обсуждение ее секреты. Но она только улыбалась, слушая эти переговоры в троллейбусе.

Скучающим пассажирам троллейбуса вскоре понравился этот диалог. И ни разу Настя не сделала попытки вмешаться в него. Привыкшая придремывать, привалившись к плечу Михаила, она вплоть до конечной остановки не открывала глаз. До тех пор, пока однажды чей-то задумчивый голос с восхищением не произнес у нее за спиной в салоне троллейбуса:

— Да, талия у нее, как у Лолиты Торрес.

Открыв глаза и нагнувшись в кабине у Михаила к микрофону, Настя отчеканила:

— Если кто-нибудь еще раз начнет меня по косточкам разбирать, я ему, — и, распахнув дверцу кабины в салон, она двумя растопыренными пальцами ткнула, как вилкой, перед собой: —…вот так.

Тишина сразу же после этих слов воцарилась в троллейбусе полная. Один лишь мужской голос в самом дальнем конце салона с уверенностью подтвердил:

— И выбьет. Такая на всю последующую жизнь может сделать слепым. Никакая она не Лолита Торрес, а обыкновенная цыганка.

На что другой мужской голос с откровенной завистью возразил:

— Есть же еще такие красавицы на земле.

Этих слов Настя уже не слышала. Ее голова опять упала Михаилу на плечо.

Ни до этого, ни после еще никогда не довелось испытать Михаилу в своей жизни чувство, которое он испытывал теперь, когда вот так ехал, глядя перед собой, по каменному ущелью города, загроможденному машинами и людьми, и голова Насти покоилась у него на плече.

Но и ни один из всех своих рейсов по маршруту «Вокзал — Ростсельмаш» и обратно отныне не согласился бы он променять на тот, когда уже в десятом часу подхватывал Настю на углу Нового переулка и улицы Энгельса в почти совсем опустевший троллейбус. Лишь одиночные пассажиры иногда входили и выходили из него или же дремали до самого конца в глубине полутемного салона. А часто вообще никого не оставалось в позднем троллейбусе, кроме Михаила и Насти. Город, постепенно замирая, уже начинал гасить уличные фонари, все больше оставляя между ними темных промежутков, задергивая изнутри окна квартир и наглухо отгораживая их от окружающего мира синими, красными, желтыми, зелеными шторами и портьерами, за которыми двигались неясные тени. Тем ярче выплескивались из полутьмы по сторонам улицы витрины магазинов с манекенами пластмассовых красавиц и красавцев, и тем ослепительнее вспыхивали над карнизами многоэтажных домов и бежали вдогонку одна за другой аршинные буквы реклам.

— И долго еще тебе свой диплом защищать? — вполголоса разговаривая с Настей, спрашивал Михаил.

— Не знаю, Михай. До этого мне еще нужно вагон найти.

Приоткрыв на остановке дверцу и впустив пассажира, Михаил поворачивал к ней удивленное лицо:

— Какой вагон?

Настя прикладывала палец к губам.

— Тише, Михай. Который украли.

Удивление в глазах у Михаила перерастало в изумление.

— Как это можно вагон украсть?

Встряхнув головой, Настя рассыпала по плечам колечки своих волос.

— А твой троллейбус, например, можно?

— Кому он может понадобиться? — Михаила вдруг осенило: — Значит, тот вагон был не пустой?

Настя оглядывалась.

— Пожалуйста, не шуми.

— Мы сейчас с тобой опять одни, — успокаивал ее Михаил. — Этот пассажир на Семашко сошел. Значит, в этом вагоне какой-то очень дорогой товар был, если его не побоялись от состава отцепить.