Анатолий Калинин - Цыган

— Мы, говорят, не против, плыви. Выплывешь — героем будешь, а нет — на себя пеняй.

— А что же Павел смотрит?

— Ему некогда смотреть. Я когда пробился к нему в кабинет, чтобы на нашу встречу пригласить, он руками замахал: «Куда мне! — и календарь на столе полистал. — У меня на этот день одних только выступлений три: на коллегии, на симпозиуме и на приеме иностранной делегации». Пробежал глазами пригласительный билет и вздохнул: «Спасибо, говорит, но ты же сам видишь, что я нарасхват».

— Сам же и нахватал.

— Потому что своим заместителям не доверяет.

— Боится, кто-нибудь из них умнее выступит.

— Не захотел, значит, снизойти с высоты.

— Был Павел — и нету Павла.

— А по-моему, просто задергали его. Что, мы не знаем Павла?

— Чтобы, говорят, по-настоящему человека узнать, надо дать ему власть.

— Все-таки завидую я тебе, Стрепетов. Действительно, король табунных степей.

— Вот-вот, как в Англии. Вот тебе дворец, вот жалованье, а решать все будет парламент.

— Не прибедняйся. Всего у тебя, я вижу, навалом.

— Вы, Сергей Ильич, поинтересуйтесь у моего фронтового ординарца, а теперь председателя колхоза Ермакова, как ему приходится те же запчасти к машинам добывать.

Польщенный вниманием своего бывшего комдива, Тимофей Ильич Ермаков не замедлил отозваться из-за столика в дальнем углу зала:

— Для этого я еще с вечера ставлю перед своей супругой Валентиной Никифоровной боевую задачу: организовать к утру новый сувенир. Тут ведь тоже нельзя отстать, потому что на каждый день должен быть новый сувенир. Если вчера за коробку скоростей достаточно было гуся с четвертью вина отдать, то сегодня уже давай канистру цимлянского с дюжиной рыбцов. На гуся и краем глаза не поведет. А за мотор к трактору отвези в придачу к накладной барана, не меньше чем на полсотни шашлыков.

Крышка столика затрещала под кулаком полковника Привалова:

— Дустом их, подлецов!

Если и в самом деле отныне ничему живому или мертвому уже не укрыться от заоблачного космического ока, обшаривающего лицо земли, то ничего не стоило ему набрести в табунной ночной степи и на одинокую бричку с шатром. Все на земле давно уже спали, а ей сейчас во что бы то ни стало надо было продираться куда-то сквозь дождливую мглу и хватающий с обочин дороги за колеса своими лапами репейник.

Хорошо еще, хоть Егор все время светит из-за брички фарой, иначе колеса давно уже провалились бы в какую-нибудь пропасть, разрытую скатами МАЗов. Мимолетно прочесав золотым гребнем гривы лошадей, одинокий луч бежит впереди них, упираясь в ярко-синюю, сотканную из тончайших нитей стенку влажной мглы.

— Ты чего это опять стала, Шелоро?

— Две дороги тут.

Егор выехал на мотоцикле из-за брички. При свете фары сверкнули заполненные водой колеи, расходясь друг от дружки парами в разные стороны.

— Я же тебе сказал: пока только прямо держать.

— А ты не мог бы, Егор, ко мне пересесть?

— Что же я, мотоцикл на дороге брошу?

— Может, как-нибудь его сзади за бричку привязать…

— Вот и дура ты, Шелоро. А за рулем кто?

Понижая голос, Шелоро оглянулась на мокро мерцающий своими ребрами шатер над-бричкой.

— А вдруг, Егор, мы его… — она запнулась… — уже неживого везем. Ты бы туда фонариком посветил.

— Сколько можно светить? У меня батарейка села.

— Ну тогда поезжай хоть немножко рядом. — Она снова оглянулась, передернув плечами. — А то иногда кажется, что он из-под шатра прямо мне в спину смотрит.

— Значит, живой, если смотрит. Я же и говорю, что ты у меня дура. Пока мы тут будем с тобой растабарывать, милиция…

Взвизгнул в тишине ночи кнут. Лошади дернули бричку вперед, окатив Егора грязной водой.

— Дура, дура!! — вдогонку закричал Егор.

Но бричка уже уехала вперед. Вскоре и он заелозил за ней на мотоцикле по размытой дороге, то и дело соскакивая с него и выруливая его из низин на подъемы.

Опять одинокий тусклый луч бежал впереди шатра на колесах.

— Вот ты, Егор, всегда меня моей дуростью шпыняешь, а сам, если что, норовишь из-за моей юбки выглядать. Так спокойнее тебе. На словах какая-нибудь полурусская цыганка Настя у тебя и самая грамотная, и самая умная, а без Шелоро ты ни шагу. Знаешь, что она в любой иголке дырочку найдет и скорее, сама десять раз обманет, чем кто-нибудь сможет ее обмануть. Ты развесишь свои лопухи и веришь всему, что тебе лепят, а Шелоро, кто чего стоит, сразу может понять. Вот, например, генерал Стрепетов для тебя как?