Оксана Бутузова - Рассказы

Он долго возился, сколачивая на берегу колесо с широкими лопастями, и маленький деревянный домик с покатой крышей, на котором закрепил колесо, а над ним поместил горизонтальный желоб для стока воды. Когда все было готово, хозяин раскрутил колесо, оно зашумело, и из желоба потекла вода. Попадая на лопасти, она уже сама двигала их.

Животные наблюдали за работой хозяина сдержанно. Гуси на берегу вытянули шеи, а утки сгрудились на противоположной стороне пруда, ожидая, когда стихнет шум. Хозяин ушел, однако, шум не смолк, и колесо продолжало вертеться.

– Что, что там такое? – забормотали гуси. Они не хотели мочить лапы.

– Плывите и посмотрите, – отвечали утки.

– Вижу колесо, как на телеге, – закричал с забора петух. – Только поднимает не пыль, а воду. И никуда не движется.

– Зачем? Зачем? – встрепенулись куры. Они любили все повторять по два раза.

– Нам крышка, – изрек баран. Он всегда говорил коротко и ясно.

Не всем была видна мельница, многие слышали только плеск воды, и это настораживало еще больше. Не понятно было, что произошло и с какой стороны накроет их эта крышка.

– Когда одного из нас забирают, тут все ясно, – рассуждали кролики. – Он ушел за смертью. Мы привыкли. Рано или поздно мы все уйдем. Но чтобы сама смерть пришла и стояла здесь, над нами и шлепала своими клешнями – это уж слишком. Мы не переживем.

– Какая разница, в печи жарится или на этом вертеле, – хрюкнула свинья.

А корова не сказала ничего. Она давала молоко и телят – с нее было достаточно.

Следующим этапом хозяин установил на дворе столб с мутным стеклянным пузырем наверху, от него протянул провода к мельнице, под самую крышу. И снова это вызвало непонимание обитателей.

– Я же говорил, – ликовал баран.

– Ты про крышку говорил, а это столб с пузырем, – напомнила свинья.

– С пузырем и веревками, – уточнил петух. – Интересно, как эта штука работает?

Он наклонил голову, разглядывая фонарь то одним глазом, то другим.

– Обыкновенно работает. На веревках всегда что-нибудь висит, – зашипели гуси. – Нас всех здесь повесят.

– На всех места не хватит, – робко возразили кролики. По численности они перекрывали всех остальных.

– По очереди вздернут, – объяснил петух.

Продолжать спор никому не хотелось, и в этот день животные улеглись в своих загонах и клетках раньше обычного, чтобы умереть ночью, не дожидаясь страшной муки на висельном столбе.

Солнце пошло на убыль, наступила тьма, и в это время каждый видел во сне столб и себя, висящего на нем в полном одиночестве. И не могли они знать, что в это время вспыхнуло над их двором еще одно солнце – возможно, первый электрический свет на этом месте за всю историю существования Земли.

Время шло, но ничего особенного не происходило – ни плохого, ни хорошего. Не было всеобщего мора, но и радости не прибавилось, как и кормов. И по-прежнему темнота ночи скрывала от животных сияние фонаря.

Колесо мельницы вращалось без остановок, с одинаковой скоростью, с одним и тем же количеством воды, стекающей по желобу. Это однообразие завораживало. Жизнь, с ее скотской рутиной казалась на этом фоне яркой и переменчивой. Солнце вставало и заходило каждый раз по-новому, хозяйка бывала в разном настроении – кого-то шпыняла, кого-то, наоборот, приманивала, а колесо крутилось бесстрастно и неизменно.

Оно отсчитывало время, шуршание которого не смолкало и ночью. Это было овеществленное время – оно струилось, плескалось, рассыпалось брызгами, вскипало, расходилось волнами и где-то в глубине собиралось в одном месте, чтобы снова подняться и начать все сначала.

На стоячем пруду теперь было устойчивое волнение, как на море. Утки перестали бояться мельницы и подплывали все ближе, ощипывая водоросли, всклокоченные маленькими водопадами. Особенное любопытство проявляли утята – им нравилось качаться на пенных волнах. Они расправляли крылышки, выгибали грудь колесом и пробовали голос. И хотя это было обычное кряканье, утятам казалось, что они разговаривают с самой мельницей. И та отвечает им журчанием и плеском.

Никто не знал, есть ли тут прямая связь, но именно после появления мельницы одна из молодых уточек начала ходить по воде. Не скользить, как остальные, погружаясь нижней частью тела и загребая лапами, а именно вышагивать, поднимая лапы над водой так, что были видны перепонки на пальцах.

Сначала думали, что она ходит по плотному ковру рдеста. Но и в тех местах, где рдест уже объели, она передвигалась таким же образом – как по берегу.