Среди коробок и витрин,
На складе мелочи полезной
Живёт юродивый один, —
В народе дурачок известный.
Пьют грузчики — и он попьёт,
протянет ржавую монету.
Он и гвоздя не украдёт
(хотя гвоздей на складе нету).
Кому свистит, кому шипит,
А у кого прощенья просит,
Но внятных слов не произносит, —
Совсем по-птичьи говорит.
Под нос бормочет что-то он,
Худые руки воздымает
и то ли машет на ворон,
А то ли ангелов гоняет.
Бредёт он в старом пальтеце,
в зелёной шапочке на вате.
И тень безумства на лице —
Крылом небесной благодати.
17 октября 2016 года ушёл из жизни скульптор, поэт, археолог Сергей Скисов. Перебирала его и свои стихотворения, и поняла, что за почти восемнадцать лет совместного бытования и прорастания друг в друга у меня накопилась немалая подборка стихотворных текстов, обращённых к нему, к нашей жизни, нашему неопределённому и хрупкому земному существованию. Вот отдельные из них:
«Мир, вросший в комнату…»
Мир, вросший в комнату,
И комнатою ставший,
Уединённой, маленькой, игривой,
В которой всё смешалось:
Сны, порывы,
Картины Шамиля, гитары наши.
В шкафу — тетради, книги, дребедень,
Давным-давно немытые фужеры,
И день, и ночь, и музыка без меры,
И снова чередою — ночь и день.
Вся эта комната,
Где вечный мир живёт,
И нашим прорастаниям созвучна.
Порой скучна, порой весьма докучна,
повёрнута совсем наоборот.
И в этом перевёрнутом пространстве
Мы проживаем в гордом постоянстве,
Почти не замечая, как идёт
за окнами:
то век… то миг… то год…
«Летние ночи мудры и тихи…»
Летние ночи мудры и тихи,
Если нежаркое лето.
Чай, разговоры, гитара, стихи
И огонёк сигареты.
Сыплется времени жёлтый песок,
Скоро сентябрь нагрянет.
Может, друзья забредут на часок.
Может, никто не заглянет.
Завтра на Волгу купаться пойдём,
Замки песочные строить.
Всё-таки хочется в мире большом
Тоже чего-нибудь стоить.
Пусть всё пройдёт, не оставив следа,
Волны разрушат строенья,
И унесёт в половодье вода
Песни и стихотворенья…
В тихой печальной ночной глубине
Вновь зародятся сюжеты:
Два силуэта,
Цветы на окне.
И огонёк сигареты.
Эти маленькие дни.
Мало солнца, снега мало.
Мы с тобой совсем одни
Под огромным одеялом.
Растворяется кровать
В клубах медленного дыма,
Так не хочется вставать,
Но вставать необходимо.
Чистить зубы, кофе пить,
Плыть по воздуху к работе,
Как-нибудь на свете жить,
Улыбаться встречной тёте,
И пилить, пилить вперёд;
В светлый облак, в мрак кромешный,
В миг, когда нас призовёт
Бог с земли печально-грешной…
Эти маленькие дни.
Зачем ты не повесил на дверь замок,
Чтоб замок твой не рухнул, а лоб не взмок,
Чтоб каждый любопытный, тебя дразня,
Пред скважиной замочной стоял полдня?..
Возможно это где-то, а не у нас,
Где за своим богатством — лишь глаз да глаз.
Но я вошла несмело, и вот иду
До лиственницы белой в твоём саду,
Иду по гулким залам, винным складам,
По всем твоим вокзалам и городам
До этих омертвелых, бессонных дней,
До снежного придела души твоей.
«Время бежит, сворачиваясь в спираль…»
Время бежит, сворачиваясь в спираль.
Знай, поспешай, раскручивая педаль
велосипеда, ближним дари тепло,
чтоб не бежало оно, а почти текло
плавно и покачивалось на волнах
В полузабытых, глубоких, нездешних снах.
Мне не хватает времени на стихи,
на пересмотры файлов, твои звонки,
на разговоры и тайны, на зов любви…
Время, не дай захлебнуться в твоей крови,
в чёрные бездны ночи и в ярость дня,
словно щенка бездомного, загоня.
Снова побудка утра, хрустящий снег,
предновогодний кошмар человечьих рек,
тел человечьих, укутанных в мех и твид, —
Время их всех утрамбует, а Бог простит,
спустится на асфальт, изречёт закон —
это и будет началом конца времён,
будет началом иной, неподсудной тьмы, —
точкой отсчета безвременья и зимы.
«Господь ничуть не виноват…»
Господь ничуть не виноват,
что нет в природе совершенства.
Есть в неизбежности утрат
своё особое блаженство.
Читать дальше