Владимир Козлов - Родиться Царём

Он подул на горячий чай и, сделав глоток, поставил его остывать.

— Лес это не спички — его в магазине, вряд ли купишь.

— Хорошо я согласна. Пускай будет, как задумал ты. Я же должна слушать во всём своего будущего мужа, — поцеловала она Олега и встала из-за стола.

— Тогда я побегу на работу, а вы завтракайте и ключ положите над дверью, — наказала Алиса.

— Я тебе его занесу на работу, когда пойду навещать в порт Мартына и Цветка, — предупредил её Олег.

Через час на улице немного рассвело, Олег разбудил Толика. Он умылся, и сел завтракать.

— Сейчас если нам пакеты не поставят на сортировку, будем проситься домой, — сказал Олег, — Что это за работа по два три пакета растаскивать на двоих. По полчаса работать в день.

— Я не тороплюсь, я буду ждать твоих друзей, а порт и погрузку последних всегда отпускают. За это время я снаряжусь хорошенько для зимней работы в лесу, шапка у меня уже есть, куплю полушубок и унты. Пока буду их дожидаться, на погрузке успею поработать. Деньги нужны. Хотя я за один месяц с тобой на автомобиль Запорожец заработал, — важничал Толик.

Он без устали молотил языком о своих намеченных планах на материке. И сожалел, что не удалось сделать зубы.

Дорогой сделал вид, что совсем не слушает своего напарника. Ждал, когда тот умолкнет. Олег поднёс спичку к зажатой во рту папиросе «Беломорканал». Пыхнул в сторону печки дымом. Потрогал пальцем кружку с чаем, она была остывшая. Залпом, словно это был квас, а не чай осушил кружку и отставил её к печке.

— Слушай меня внимательно Толик, — задумчиво произнёс Олег, — у меня идея есть смехотворная, но мудрая, наравне идей Гераклита. Если нас не отпустят, ляжем в больницу в инфекционное отделение с поносом. Я знаю, как закосить можно. Тогда мы получим такую — же получку, за больничный лист. Мы же за профсоюз с тобой платим. А здесь не зависимо от стажа всем членам профсоюза бюллетень оплачивают сто процентов. И ты денег столько не пропьёшь и не проешь, находясь на государственном обеспечении.

— Это ты чудно придумал, — заегозил на стуле Толик, — давай тогда никуда не пойдём, а сразу заквасим, по — твоему, оригинальному методу поносом.

— Нет, я схожу, — передумал Дорогой, — у меня больше нет желания задерживаться здесь. В субботу только зайду в баню к моему знакомому медику, а тебя я научу, как закосить.

***

Планы их не сбылись в этот день. Мастер сказала, что дневная норма материала поступать для них будет ещё неделю.

— Пока они везут нам пакеты, я в порт сбегаю, — предупредил Олег Толика, — надо парней своих проведать, посмотреть, чем они дышат.

Он занёс вначале Алисе ключи, а потом, минуя пограничный пост, спустился в порт. К его счастью он пообщался не только со своими ребятами, но и повстречал Германа. Тот был одет уже по — зимнему варианту севера, в меховой куртке и унтах.

— Ты как здесь оказался? — радостно спросил он у Олега, в приветствии тряся его руку.

— Ребят навестил, — ответил Олег.

— А как твоя работа? Месяц хорошо закрыл?

— Неплохо, но меньше чем на погрузке. У моих ребят под три штуки вышло.

— Так ты посмотри на них. Они все измочалены от изнурительной работы, а ты выглядишь свежим и счастливым, как Ротшильд. Когда домой собираешься? — спросил Герман.

— Я хоть сейчас бы уехал, надоел мне этот север своей хмуростью.

— Хочешь, поехали со мной на катере Бахта, пятнадцатого числа до Енисейска. Я с командой уже договорился. Они нас с молодыми забирают.

— Не могу, я тоже не один, а у меня перед тем человеком конкретные обязательства есть.

— Смотри, если надумаешь, сообщи через Мартына. Мы с ним в одной смене работаем и видимся каждый день, — сказал Герман.

— Хорошо, буду иметь в виду, но это маловероятно, — ответил Олег.

Попрощавшись с Германом, он вернулся на свою площадку, где Толик вовсю, скособочившись, таскал брус.

— Обледенел он падла, тяжёлый стал, — пожаловался Анатолий. — Мы так не успеем пятнадцать пакетов раскидать.

— Успеем, — заверил Олег Толика.

С работы они шли в этот день уставшие. Не переодеваясь, Олег рухнул на новую постель, которую ему заменил Миша, и сразу уснул. Сон был крепким, но шумный голос Тореро, его утром разбудил:

— Я потеряю за вытрезвитель сезонную премию, а это две с половиной тысячи рублей. Жалко весь сезон горбатился, а этот сволочь участковый Руслан на финишной прямой перекрыл мне кислород, — горевал Тореро.

— Миша ты сам маленький, а глотка у тебя как иерихонская труба, — недовольно спросонья бросил Олег.