Владимир Козлов - Сестра Морфея

— По хрену мне все стрессы, я сама на любого стресс нагоню. Поэтому у меня ничего и не болит. Я не агент ЦРУ и делаю всё открыто. Сейчас бумаги отдам и передам по телефону привет этой вонючке. Пускай он продолжает горевать по Советской власти и занимается подсобным хозяйством, о котором он постоянно мечтает, а не лезет с тупой головой в коммерцию.

— Где же он будет заниматься? — пристально посмотрел Платон на неё, — ты же скинула его со своей дородной земли с богатым садом.

— У него есть целина и дом почти готовый. Пускай подымает целину и занимается хоть оленеводством, мне до опушки. А мы с тобой должны сегодня нашу продуктивную атаку обмыть. Водка уже вспенилась, наверное, от жары, — намекнула она на бутылку, которую они не допили.

— Дочку я сегодня утром к деду на неделю отправила. Пускай там отдохнёт, да ягод вволю наестся. Так что мешать нам никто не будет.

— Если бумаги в нужные руки передашь, то обязательно обмоем, — пообещал он.

После чего она вдохновлённая выскочила из машины и бегом своей хоккейной иноходью вбежала по лестнице корпорации.

«Нет, напрасно измена напала на меня в отношении её. Она будет своим подкованным из церия копытом, стучать, так что искры залетают, как от хорошего фейерверка».

Спускалась она назад по лестнице с высоко поднятой головой. Походка и стать выдавали в ней победительницу. Поступь, как у императрицы, размеренно кладя ноги на ступени, она словно плыла по гофрированным волнам. Заметив, что Платон с неё глаз не сводит из машины, она величественно помахала ему рукой. Сомнений никаких не было. Посещение в «Хлебный дом» Людмилы Ивановны было удачным, как он и думал. Сергей Сергеевич облегчением вдохнул, не забыв про себя отметить, что спускается она сверху более красиво, чем поднималась до этого.

— Только ничего не спрашивай, — села она в машину. — Все подробности у меня дома, куда мы с тобой сейчас поедем.

— Да мне и без вопросов всё понятно. А как же работа? — спросил он.

— Лето на улице. Я там практически никому не нужна. Дети после обеда все на речку убегут. У меня в холодильнике мышь повесилась, я в детском доме в обед наемся до отвала и домой иду. Сентябрь наступит — тогда и работать начну. А ты давай зубы мне не заговаривай. Не сорвёшься сегодня. есь спокойно. Но давай начнём вначале с твоего см — Да я вроде и не отказываюсь, — пожал он плечами, — пить так, пить. Но я вот смотрю на тебя и удивляюсь. Ты часто бываешь замкнутой, а порой своим языком меня просто удивляешь. Это что зависит от твоего настроения или у тебя такая манера общения.

— Я же не спрашиваю, почему у тебя глаза на дню как александрит цвет меняют?

— Я не знаю, но, то, что я не хамелеон это точно. Замечаю иногда, что днём они у меня зеленоватые, а вечером василькового цвета. А ночью когда я выхожу на промысел, — пошутил он. — У меня глаза становятся кроваво — красными, и тут я начинаю понимать, что пора испить кровушки из женского горла.

— Тьфу, — брезгливо сплюнула она через опущенное стекло, — чушь несёшь. А я знаю причину перемены твоих глаз.

— И какова же она по твоему умозаключению?

— Это бог тебя наделил качествами сиамского кота. Днём ты командир с зелёными глазами, а вечером викинг, но уже с синими глазами. Они тебе дарованы, чтобы женщины в твоих объятиях трепетали. Ты их поочерёдно пользуешь, поэтому и выглядишь не на шестьдесят лет, а на сорок. Медицина давно доказала, что секс самое радикальное средство для продления молодости. А на твой вопрос отвечу без излишней скромности. В изменчивости моего поведения виноват только ты. Не знаю, как правильно тебя обозвать, процессором или стартёром. То заводишь меня как юлу, то глушишь без причины и боком мимо ходишь. А я в первый день нашего знакомства узрела, что быть вблизи тебя — значит пожать твой биологический возраст. Слушать тебя и что важно запоминать, — значит обладать твоим кругозором и риторикой. Ведь недаром тебя в городе называют Серёга Платон!

Он весело и продолжительно расхохотался.

— Это преувеличение, — успокоившись, сказал он. — Платоном меня прозвали не за философские изречения, а за обещания, которые всегда выполнял. Пообещал бассейн на пятьдесят метров сдать, к Новому году, — получите. Пообещал ДЮСШ по настольному теннису построить и открыть к сроку, — получите. И так было со всеми спортивными сооружениями, которые были пущены в эксплуатацию в мою бытность главным спортивным функционером. И за это один директор завода на конференции и нарёк меня Платоном. Чудно конечно получилось, вроде не по делу назвал, но кличка с тех пор прилипла ко мне.