Кэндес Бушнелл - Все на продажу

— Это такой ужас! Мне неудобно об этом говорить…

— Вы собираетесь платить? — окликнул ее продавец.

— Раз это так ужасно, то, может, не стоит читать? — И Зизи повел ее прочь от киоска.

— Нет, придется прочесть. — Джейни подняла на него рас ширенные от огорчения глаза. — Это про мою сестру. Бедная се сестренка, она никому не сделала ничего дурного…

Зизи смотрел с сочувствием, высыпая на ладонь мелочь.

— Вам плохо? — Он взял Джейни за руку, озабоченно к ней склонился.

— Как бы не лишиться чувств… Лучше мне присесть.

— Я отведу вас в отель. Он, наверное, совсем рядом…

— Нет, ни в коем случае! Там все так чопорно. В дирекции заинтересуются, в чем дело, прочтут это и попросят нас с Селденом съехать.

— Из-за журнальной статьи? Сомневаюсь. Подумаешь, статья! Он пытается ее утешить, думала Джейни, но на самом деле ведет себя как дурачок. Почему он так долго соображает, что к чему? Сжимая его руку, якобы стараясь устоять на ногах, она пролепетала:

— Я все позже объясню… Мне надо где-то подумать…

— Уверен, на улице найдется кафе, — сказал Зизи, гладя со руку в перчатке.

— Мне нужен покой. Не хочу, чтобы рядом были люди. — Для верности она накрыла другой рукой его руку. Жалобно глядя на него, она сказала главное:

— Вы не возражаете, если мы посидим у вас? Если вы, конечно, никого не ждете…

Спустя десять минут она уже поднималась следом за Зизи по грязным ступенькам, ведущим в ее старую квартиру-маленькую, с единственной спальней, на третьем этаже старого кирпичного дома на Восточной Шестьдесят седьмой улице. Не сводя взгляда с его мускулистого зада, Джейни удивлялась, как хорошо действуют на мужчин старые проверенные женские уловки, особенно на таких, как Зизи, который, по ее мнению, был не слишком сообразительным. Она знала, что большинство современных женщин считают ниже собственного достоинства использовать дамские хитрости, особенно когда добиться желаемого с их помощью оказывается до смешного просто. Зизи не думая остановил такси, усадил в него Джейни и уселся рядом. Весь недолгий путь она, касаясь коленом его ноги, рассказывала историю Патти. Он пришел в негодование и сейчас, поднимаясь впереди нее по лестнице, двигался с решительностью человека, имеющего серьезную и безотлагательную цель. На площадке второго этажа Зизи внезапно обернулся. Джейни чуть в него не врезалась. Его красивое лицо было перекошено, будто он устал с непривычки от умственного усилия.

— Но откуда вы знаете? — спросил он.

— Знаю что? — опешила Джейни.

— Что он виноват. Откуда вы знаете, что Диггер говорит не-правду? Может, эта девушка обманщица…

Боже, подумала Джейни. Остается надеяться, что он не проболтает про Патти и Дигерра весь день, иначе его будет сложно затащить в постель.

— Во всяком случае, сама Патти ему верит, — сказала она, протискиваясь мимо него в надежде, что он последует за ней. Она уже боялась, что, если не сдвинется с места она сама, они так и застрянут на лестнице. — Но что с нее взять, она ведь его любит.

— Их отношения — их личное дело, — сказал Зизи, хмурясь. — У мужчины и женщины всегда есть свои тайны.

Она раздраженно посмотрела на него. Неужели намекает на свои отношения с Мими? Изобразив обиду, словно его замечание было оскорбительным, Джейни возразила:

— Нет, не личное. Их тайны теперь раскрыты. Если эта особах не врет… В общем, пока не родится ребенок, никто не сможет сказать правду. — Отвернувшись, она добавила:

— Бедняжка Патти Ведь ей больше всего на свете хотелось забеременеть и родить Диггеру ребенка…

— Это понятно, — произнес Зизи мечтательно, словно думая о ком-то другом. — Для женщины самое большое счастье — родить ребенка.

Джейни сникла. Ничто так не обескураживает, как мужчина, рассуждающий, что единственная цель женской жизни-плодиться и, множиться.

— Да, самое большое, — бросила она.

Они достигли двери квартиры. Зизи повернул в замке ключ, толкнул дверь и пропустил ее вперед. Первым ее впечатлением было удивление: квартирка показалась крохотной и унылой, и как только она раньше здесь жила. Оптимист счел бы эту конуру подходящим жильем для молодого человека, проводящего дома минимум времени и не слишком хорошо зарабатывающего. Гостиная была узенькая, с окошком в дальней стене, выходящим на Шестьдесят седьмую улицу. Когда-то вся квартира представляла собой одно большое помещение, потом его разделили на две комнаты, устроив в промежутке кухоньку и санузел с пластмассовой душевой кабинкой. В гостиной был маленький неработающий камин, каминная полка была фанерной, с наклеенными сверху поддельными «кирпичами» из пластмассы — наследством от прежнего жильца. Джейни всегда хотелось заменить эту полку мраморной, но когда она здесь жила, ей не хватало на это денег, а теперь, когда она стала сдавать квартиру, в этом не было смысла.