Кэндес Бушнелл - Все на продажу

— Глядите-ка, Нью-Йорк шлет и шлет мне красоток! — крикнул Жак Золло тогда, при ее первом появлении.

Не зная, что сказать, Джейни подала ему свой альбом.

— Высокая и худая, да. — Он покивал и быстро пролистал альбом. — А лицо не годится. Слишком американское. Вам бы приехать в Париж два года назад. — Он указал на стену, где были развешаны журнальные обложки с голубоглазыми блондинками. — Тогда всем требовались такие. Но не теперь.

— Пожалуйста! — пролепетала Джейни в отчаянии, готовая разрыдаться.

Она только что приехала в Париж из Милана, где четыре месяца безуспешно пыталась найти работу манекенщицы; потом ее нью-йоркское агентство решило, что ей следует попытать счастья в Париже. Джейни не знала ни слова по-французски, и каждая минута, проведенная в Париже, была для нее мучением: она не могла купить в магазине поесть, потому что все лежало за стеклянным прилавком и надо было обо всем просить продавцов; невозможно было купить в аптеке зубную пасту, в деньгах она тоже не разбиралась, да и денег этих у нее было в обрез. Она была измотана и голодна; не найдет работу в Париже — ее отправят домой, где мать поднимет на смех и скажет: «Я тебя предупреждала! Я знала, что ты никогда не добьешься успеха…»

— Пожалуйста! — повторила она шепотом. — Я на все готова…

Жак Золло придирчиво ее оглядел. Он был красавчиком тридцати с небольшим лет-возможно, даже слишком красивым, на вкус Джейни. Промолчав несколько минут, показавшихся ей часами, он спросил:

— На нижнее белье согласны?

— Белье? — опасливо переспросила Джейни. Нью-йоркское модельное агентство предостерегало ее против этого направления, но решение надо было принимать прямо сейчас. И она ре шилась. Стоя перед Жаком Золло, совершенно подавленная, она смело передернула плечами, изображая бесшабашную отвагу, и ответила:

— Конечно, почему бы и нет?

У Жака оставались сомнения.

— Вы не сделали… — Он подпер себе грудь ладонями, изображая женские груди.

— Имплантаты? Нет, об этом я не подумала…

— Вот и хорошо, — сказал он. — В Америке большая грудь очень популярна, но здесь, во Франции, нам не нравится, когда наши женщины выглядят коровами.

— Нет, — заверила его Джейни, — я никогда… никогда такого не сделаю со своим телом.

Теперь, пятнадцать лет спустя, Джейни оглядела улицу. Получается, она солгала тогда: в конце концов она вставила себе в грудь имплантаты. Удивляться было нечему: она редко держала слово. Прошло совсем немного времени после ее знакомства с Жаком, а она уже делала много такого, чего раньше не видела даже в страшном сне…

Не сметь об этом думать, приструнила она себя. Тем более сейчас! И она зашагала прочь, углубляясь в Латинский квартал, где располагались небольшие галереи, способные ее отвлечь. Но мозг не повиновался: какие бы преграды она ни возводила, прорывались мелкие воспоминания, грозя быстро затопить ее память болью…

На просмотрах собиралось по пятьсот молодых женщин со всего мира, жадных до работы, менеджеры модной индустрии, которым всегда необходимо было пристроить кому «кузину», кому «знакомую», агенты, уменьшавшие заработки манекенщиц, отказывавшихся принимать их условия. У всех девушек были те или иные изъяны; выше всех котировались те, кто выглядел в соответствии с требованиями момента. Вокруг таких возникала кутерьма, и им обычно удавалось сделать бойфрендом какого-нибудь фотографа, что обеспечивало больше работы — и защиту от мерзавцев, с которыми иначе невозможно сладить. Этих девушек можно было считать счастливицами: через год-два они с триумфом возвращались в Нью-Йорк, и некоторые даже становились там супермоделями.

Но были и другие, о которых больше ничего не слышали: эти спивались, вскрывали себе вены, употребляли наркотики и попадали в больницы. Об этом было хорошо известно, об этом постоянно судачили сами девушки, агенты и фотографы. Результат бывал один: вскоре нью-йоркские агентства снабжали таких неудачниц авиабилетами в заштатные городишки, откуда они были родом.

Джейни провела в Париже две недели, когда разразился скандал из-за девушки по имени Донна Блэк. Джейни впервые об этом услышала, когда находилась в фотостудии, снимаясь для рекламы компании «Ла Бейби». Это была ее первая

Настоящая работа, а то, что она снималась для рекламы, означало одно: скоро ей заплатят настоящие деньги. В рекламном проспекте должны были красоваться две обнимающиеся блондинки, при взгляде на которых потребителю предлагалось представить, как обе сбросят дорогое белье и займутся сексом. Партнершей Джейни была девушка по имени Эстелла, снимавшая комнату вместе с Донной Блэк.