Кэндес Бушнелл - Все на продажу

Сон начался с моря, залитого лунным светом. Сначала она услышала шорох пены на гребнях огромных серо-зеленых волн, почувствовала, как лицо ей обдувает соленый ветер. Потом оказалось, что она несется, стоя на спине огромного дельфина и держась за его тонкий плавник. Сама она была стройной, мускулистой и загорелой, настоящей валькирией из другого мира, — кому же еще под силу пуститься в плавание на спине волшебного дельфина? Плавание имело цель — спасти тонущего мужчину; но лишь только они к нему подплыли, на них обрушилась колоссальная волна. Мужчину эта волна спасла, выбросив на сушу. Когда волна разбилась о берег, девушки и дельфина не стало. У Джейни разрывалось от боли сердце: она знала, что девушка, то есть она сама, мертва.

Мужчину принесло к прибрежной деревушке, где жили туземцы и пестрая толпа красивых молодых американцев. У мужчины — правильнее было считать его юношей, ведь ему было года двадцать четыре, не больше — была сломана нога. На следующий день в деревне появилась молодая женщина. Это была Джейни, но не та, что плыла на дельфине, а ее младшая сестра. И не настоящая младшая сестра, Патти, а Джейни — сестра самой Джейни (чего только не бывает во сне…). Она тоже была красива, но полна опасений, что не сможет проявить героизм, свойственный старшей сестре. Значит, ей тем более необходимо было испытать себя. Героиня погибла, и она должна была выведать, что на самом деле произошло.

Она стояла на пляже и чертила на песке большим пальцем ноги. Сердце ее ныло от сочувствия к погибшим, дельфину и героине, но у нее тоже была цель. Молодой человек подошел, взглянул на нее, и они тотчас нежно друг друга полюбили.

Молодой человек повел ее к бару «Кон-Тики». Ее ждали опасные приключения в одиночестве, и ей хотелось напоследок насладиться любовью. Сможет ли она удержать его интерес? Другие женщины на острове были красивы, гораздо красивее ее, но ему была нужна она.

Она танцевала для него в баре «Кон-Тики». Потом он повел ее за руку прочь от толпы. Он был в нее влюблен.

Сначала они целовались, потом любили друг друга, сливаясь в одно целое, забываясь друге в друге и в умопомрачительном ощущении чистого секса. Это длилось бесконечно. Он овладевал ею всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Она забыла про страх, гнев, для нее существовала только ослепительная любовь, беспредельное счастье…

А потом ей пришлось уйти, чтобы исполнить возложенную на нее миссию. Она пересекла пляж и оказалась у места, где плескался дельфин. Когда она протянула руку, дельфин устремил на нее невыразимо печальный взгляд…

Джейни вскрикнула. Пробуждение было медленным. Дельфин на глазах превращался в шкаф у противоположной стены, море — в тяжелые гардины из красного шелка, не пропускавшие дневной свет. Сначала она не могла вспомнить, где находится и зачем. Потом методом исключения она пришла к осознанию того, что прилетела в Париж, поселилась в роскошном отеле «Афины-Плаза», что произошло это уже два дня назад и что ее спутница — Мими. Но эмоционально она еще не рассталась со своим сном. Джейни страшно хотелось вернуться в него, оказаться там, где у нее была цель, снова ощутить такую огромную любовь… «Если бы только можно было обрести это чувство в настойчивом труде, — подумала она в отчаянии, падая на подушки. — Если бы можно было хотя бы разок испытать то же самое в реальной жизни…» Джейни нехотя повернулась, чтобы взглянуть на часы. Десять утра. Она вспомнила, что существовал человек, способный удовлетворить ее вожделение, и звался этот человек Зизи…

Джейни по-прежнему билась над решением загадки, почему он ее отверг. Вспоминая последние мгновения их ужасного столкновения, она вдруг подумала, что где-то на жизненном пути свернула не туда. Этот ошибочный поворот был как древесный ствол со множеством ветвей, которые тоже стали неверными путями, но она не прекращала движение в надежде, что какая-нибудь из этих тропинок выведет ее на правильную дорогу. Если бы она стала хозяйкой своей жизни гораздо раньше, рискнула бы заняться тем, во что сама верила, то никогда бы не очутилась здесь, в Париже, женой человека, который ее не любит или, во всяком случае, любит не так, как бы ей хотелось. Валяясь в постели, Джейни вспоминала ту отвратительную неделю на Мустике; разговор Селдена с матерью звучал в ее голове так отчетливо, словно они и сейчас перемывали ей косточки за тонкой стенкой: «Посмотри, какие проблемы у нее и у ее сестры!» — «Джейни часто приходят в голову разные идеи…» Она зажала руками уши, боясь, что сейчас закричит. Все равно она добьется своего… Заслужит уважение, которого достойна… Все это осуществимо, лишь бы Джордж не подкачал!