Дина Рубина - Вот идeт мессия!..

Через два дня старшему отроку прислали повестку в военкомат.

Париж сделал ручкой. Лувр, Оранжери, Д’Орсэ и прочие высоты человеческого гения уплыли в дымку недосягаемого. Ибо с той минуты, когда сыну выдали оружие, кончилось ее – не спокойствие, этого и не было никогда, – а хоть видимость какого-то душевного равновесия.

Да, так – кусок хлеба. В России ее – грех жаловаться – продолжали печатать в солидных журналах. Но там ведь нынче как: чем серьезней журнал, тем он меньше платит. В прошлом году напечатали повесть и даже гонорар выплатили, симпатяги, – тринадцать долларов. Милые вы мои, – она прослезилась, так была тронута.

Заграница тоже, как говорилось выше, – нам поможет. Так как известно: переводная литература на Западе не раскупается. И несчастный тираж в тысячу экземпляров расходится по университетам, где его жуют старательные слависты, которые еще никогда ничего в русской литературе не понимали.

Книги писательницы N. тоже переводили, а как же. Мы люди известные, в энциклопедиях упомянуты. Где-то у нее даже валялось восторженное письмо от Жаклин Кеннеди, которая, как выяснилось, возглавляла издательство. Говорят, милая была дама, пусть земля ей будет пухом. Но при чем тут литература?..

Деловые оборотистые люди предлагают заняться этим, как его… маркетингом. Распространять что-нибудь, всовывать, впихивать зазевавшимся, не ожидающим нападения людям какой-нибудь эдакий товар – карманный спрямитель магнитных полей, продлевающий жизнь. Или переносной продлитель потенции. Или что-нибудь еще в этом сумасшедшем роде.

Да куда дальше: встретила на днях знакомого актера из Новочеркасска. Миша. Или Гриша? Нет, Миша… Лет пятнадцать назад Новочеркасский театр ставил инсценировку по одной из ее ранних повестей. Ну, и на премьере выпивали. Не важно. Сейчас он здесь и процветает. Распространяет новомодный загадочный «Группенкайф». Кстати, почему это издевательское название никого не настораживает?

Предложил попробовать. С цены каждого комплекта пятнадцать процентов – распространителю. Ну, и ему, Мише, перепадает.

Господи, ну почему она в этих случаях испытывает такую тягучую тоску и беззвучно тянет кишками такую волчью песнь ненависти к миру, что впору ее изолировать от людей в какую-нибудь маленькую темненькую каморку… (А какое это, кстати, было бы счастье!)

Все бы ничего, да распространять загадочный «Группенкайф», оказывается, может только тот, кто зазубрит некую семейную легенду, трогательный миф, положенный в основу бизнеса: жила-была мамочка, актриса, между прочим, Голливуда. У нее был сыночек. Когда сыночку исполнилось семнадцать лет, мамочка умерла от неизвестной болезни. И тогда безутешный сыночек стал думать-думать, советоваться со специалистами, биологами, химиками, минералогами (пополните список сами), а также корифеями нетрадиционной медицины, и в течение нескольких лет кропотливой работы исследовательского концерна родилось новое чудодейственное лекарство, полностью обновляющее клетки организма, такой вот эликсир жизни… Так великий сын замечательной мамы в память о ней подарил миру шанс, попутно став миллиардером.

– Что подарил? – переспросила писательница N.

– Шанс, – сияя, повторил Миша. – Шанс выжить!

– А, – сказала она. – Послушай, милый, но ведь даже завлит твоего родного ТЮЗа никогда в жизни не принял бы к постановке эту белиберду. Мамочка, сыночек, лаборатории исследовательского концерна… Ты предлагаешь каждому потенциальному покупателю петь эту песнь солнечной долины?

– Ты не представляешь, как они это хавают! – в восторге закричал он. – Ты представить себе не можешь, как действует умершая мамочка на сердца еврейских старух!

– А что, эту отраву покупают только старухи?

– Почему, – вдохновенно возразил он, – толстые, больные и несчастные – тоже. Тут ведь что важно: чтобы прием таблеток и порошка сочетался с групповыми медитациями. Проглотила таблетку, закрыла глазки и медитируй. Только не одна, а с двумя подругами. Так что ты одной постарайся всучить, а две другие к тебе сами прибегут… Если ты покупаешь патент на распространение, я выдаю тебе наглядные пособия.

И Миша продемонстрировал ей интересный журнал, весь – от первой до последней шикарно-глянцевой страницы – посвященный весьма своеобразной рекламе чудодейственного продукта. Фото покойной мамочки. Фото сына – привлекательного молодого человека в элегантном пуловере. Он же на теннисном корте – пружинистый подтянутый мальчик с великолепной улыбкой: «„Группенкайф“ – моя вечная молодость!».