Клиффорд Ирвинг - Мистификация

– Все в порядке, – пробормотала Эдит; слезы катились по ее щекам. – Я просто пыталась сжечь фотографию – фото мужчины... – Она спрятала лицо в ладонях. – Я... я просто...

Горничная всплеснула руками:

– Боже мой, простите меня! Я увидела дым...

Над Цюрихом висел мелкий частый дождь. Огни проносящихся мимо машин слепили Эдит глаза, неоновые вывески мерцали голубым, красным и зеленым. Комок страха застрял в горле и вызывал тошноту. В левом кармане пальто она несла груду клочков документов, частично обуглившихся. Моя жена спускалась по невысокому пролету каменных ступенек у моста, пока не достигла вымощенной булыжниками дорожки, бегущей по берегу реки Лиматт.

Эта река в Цюрихе славится своими лебедями. Огни бюргерских домиков отражались танцующими желтыми и белыми звездочками на черной поверхности волн. У невысокой каменной стены, построенной прямо на кромке воды, была прикреплена корзина для мусора. Пройдя через туман, Эдит вытащила из кармана бумаги и начала засовывать их в корзину. Покончив с половиной, она осмотрелась. Из тумана вынырнул человек в плаще с поднятым воротником; глубоко засунув руки в карманы, он двинулся по дорожке. Человек из ее видений. Тот, чьи пальцы должны были сомкнуться на ее запястье, а грубый голос уже приказывал ей следовать за ним...

Человек скользнул по Эдит взглядом, затем подошел к парапету. Он достал из кармана бумажный пакет, заполненный кусочками хлеба, и стал швырять их один за другим в реку. Лебеди и другие водоплавающие обитатели пруда внезапно вынырнули из темноты, подхватывая хлеб и шумно хлопая крыльями. Мужчина опустошил пакет и ушел по направлению к мосту.

Эдит быстро выбросила оставшиеся бумаги в корзину, но затем ей вдруг пришло в голову, что сборщик мусора может оказаться чересчур любопытным, может догадаться сложить обрывки в одно целое. А что если человек в плаще оказался более хитрым, чем она решила, и сейчас просто ждет, наблюдая за ней?

К парапету подошла женщина с маленьким мальчиком, подняла ребенка на стену и протянула ему пакет с хлебом.

– Поторопись, Ханс, – сказала она недовольным голосом. – Холодно, и твой отец ждет нас.

Мальчик набрал полные ладони крошек и выкинул еду в воду. В футе от стены собралось еще большее количество птиц, они вспенивали черную воду крыльями. Крики, клекот и трубные звуки, издаваемые птицами, заглушали шум машин.

Как только мать с ребенком ушли, Эдит принялась выгребать бумаги из корзины, вздрагивая, когда ее пальцы касались мокрой апельсиновой корки или недоеденного сандвича. Лебеди продолжали горланить и требовать пищи. Эдит вздохнула, а затем, сообразив, что нужно сделать, радостно улыбнулась. Подойдя к стене, она взмахнула руками, и банковские бумаги Хельги Ренаты Хьюз с обрывками паспорта полетели прямо в скопище алчно раскрытых клювов. Клочки, упавшие на поверхность воды, тоже через пару мгновений исчезли, жадно проглоченные лебедями реки Лиматт.

Эдит опустила руки, сделала на радостях пируэт и стала медленно подниматься по каменным ступеням к бульвару, направляясь обратно в гостиницу. В гостиничном ресторане она съела копченого лосося, оленину и выпила полбутылки сухого белого вина "Йоханнесбург".

Затем моя жена поднялась наверх и упала на кровать. От пережитого ее била дрожь. Пришлось залезть под пуховое одеяло. Когда же она перестала дрожать, то провалилась в глубокий сон без сновидений, не успев даже раздеться, словно была пьяна. Свет в ее комнате горел всю ночь.

На этот раз пачки швейцарских франков, долларов и дойчмарок, которые Эдит привезла из Цюриха, мы распихали не только в доме, но и снаружи. Кое-что отправилось в тайник за балкой, другая часть была прикреплена к раздвижным дверям гардероба, еще одну пачку купюр я засунул в обогреватель, лежавший в коробке на книжной полке в спальне. К дому был пристроен маленький каменный сарай. В первую же безлунную ночь я расшатал и вытащил один из камней, более светлый, чем те, что его окружали, и засунул глубоко в стену пачку купюр на пятьдесят тысяч, обернутую дважды в полиэтилен и сверху еще в фольгу, чтобы уберечь деньги от сырости и мышиных набегов. При помощи молотка я крепко, как мне показалось, загнал камень обратно в стену.