Леонид Шадловский - Красное море

Игаль был полной противоположностью Арье. Весёлый, бесшабашный, любимец женщин, несмотря на свой маленький рост, огромный нос и тяжёлую приземистую фигуру. Он заражал своим настроением всех окружающих, в общении был лёгкий и неназойливый. Служба в полиции, правда, и на него наложила отпечаток, ему иногда тоже хотелось показать свою власть над людьми, пусть маленькую, но — власть. Только характер не позволял ему слишком часто пользоваться этим. Его служебное положение больше распространялось на хорошеньких женщин, обычно высоких и голенастых, к которым Игаль был неравнодушен. Недаром говорят, что маленьким мужчинам нравятся высокие женщины. Они тем самым компенсируют свои собственные недостатки. Но и здесь он был крайне осторожен, по опыту зная, чем может кончиться такая связь. Собственная служба надзора за полицейскими негативно относилась к такого рода отношениям. Да и любая, чем-нибудь обозлённая дама, могла подать на него жалобу, что он воспользовался её слабостью и своей формой. Доказывай потом, что ты не верблюд, и все произошло по взаимному согласию! Посадить не посадят, но из полиции вылетишь с волчьим билетом. Тем более «русский»! Или переведут в такую дыру, что сам волком взвоешь. Жил Игаль в маленькой съёмной квартире, салон и спальня, впрочем, ему больше и не надо было. Главное, не дорого. Зарплата у полицейского не такая большая, чтобы шиковать.

Дружба между Арье и Игалем возникла не сразу. Она зарождалась постепенно, толчками. Арье был не из тех людей, кто раскрывает душу перед первым встречным. Но Игаль был потрясающим слушателем, и неплохим советчиком. К тому же он нередко выручал Арье, когда тому нужно было оправдаться перед женой или начальством. Они были одного возраста, но на этом их сходство и заканчивалось. Абсолютно разные во всем остальном, они как бы дополняли друг друга.

— Скажи, ты хорошо знаешь Натана Гринберга? — спросил Арье, когда они вошли в ближайшее кафе и сели за столик.

— Не могу сказать, что хорошо его знаю, так, занимался некоторыми его делами. Поэтому и советую, не связывайся. Он не виноват, — вопрос насторожил Игаля. — Ты ещё не отказался от своей мысли?

— Да нет. Просто хочу поближе с ним познакомиться. Уж очень интересная личность. Не знаешь, по его поводу запрашивали российские спецслужбы или, может быть, Интерпол?

— Насколько я знаю, нет. Но нам никто и говорить об этом не будет. Кто мы с тобой? Натан, так же как и Бероев, в дружеских отношениях с президентом Израиля…

— При желании можно и на президента компромат найти.

— Лева, не прыгай через голову. Будет приказ, всех посадим. А пока жуй фалафель.

Арье потыкал вилкой в тарелку и вдруг, ни с того ни с сего, сказал:

— Знаешь, Игаль, я хочу развестись.

Кравец чуть не подавился куском фалафеля. Он вытаращил глаза, закашлялся, захрюкал… Капитан от души врезал его по спине.

— Ты что, убьёшь. Что это тебе в голову пришло? У тебя замечательная жена. И дети…

— Понимаешь, не могу я с ней больше. Эти её вечные молитвы… То запрещено, это не разрешено… Надоело! Не поверишь, она отбила во мне всякую охоту трахаться. Мне легче врезать ей по роже, чем ложиться с ней в постель. И когда-нибудь я это сделаю. Тебе легче, ты не женат. Трахаешься в своё удовольствие, и горя не знаешь.

— Перестань, Лева, не заводись. Ну, найди себе какую-нибудь бабу. Мало ли мокрощелок по улицам бродит, любая согласится. А хочешь, познакомлю с одной? Толстая, упитанная, есть за что подержаться, — Игаль рассмеялся, вспомнив, очевидно, что-то пикантное.

— Кто такая? Я её знаю?

— Может и знаешь. Помнишь, отдел по борьбе с мошенничеством занимался делом «русских пантер»?

— Да, было такое. Что-то там с Доберманом связано. Только его арестовать не успели, смылся, скотина.

— Вот-вот. А его женой и подельницей в то время была одна журналисточка, Лея Филопонтова. Она, правда, под статью не попала, адвокат сумел доказать, что она не при чем. Сейчас живёт ниже травы, тише воды. Иногда потрахивается, но всегда с дальним прицелом. То с председателем профсоюза, то с кем-нибудь из мэрии… Думаю, она и полицейскому не откажет.

— Что, такая великая трахальщица?

— Попробуй. Чем черт не шутит, может тебе и понравится. А то сразу «разводиться»! Успеешь.

Арье помолчал, допил свой кофе.

— Хочу снова вызвать на допрос свидетелей, — сказал он. — Чтоб совесть свою успокоить.

— У тебя есть совесть? — засмеялся Игаль, и тут же замолк, придавленный тяжёлым взглядом капитана. — Ладно, ладно, молчу. Хочешь, сегодня познакомлю с этой журналисточкой, после работы?