Леонид Шадловский - Красное море

Телефонную линию соединили быстро. Какой-то мудак провода перерезал в полутора километрах от «точки». Дошли быстро, по утреннему солнышку, когда земля после ночного холода только-только прогреваться начала.

Сели на камень, закурили. Сигареты здесь интересные выдают, «Донские». Они мгновенно становятся жёлтыми, как только открываешь пачку. Специально для солдат, что ли, такое дерьмо делают? Дым от них с непривычки горло наждаком дерёт. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Хорошо, хоть эти сигареты есть. По восемнадцать пачек на месяц выдают. Дома, в Союзе, таких и не видели никогда. Разную фигню курили, «Шипку», «Космос»… И то лучше, чем эти «Донские». Но самый большой кайф, это, конечно, «Беломор». Особенно, питерский. Мягкий, и одновременно, крепкий. Но здесь, в Афганистане, «Беломор» служит для забивания косяков. Его можно купить в части, в лабазе. Но в часть каждый день не походишь. Топать-то приходится пешком, не на танке. Хрен его знает, кто тебе по дороге встретится. Но, в крайнем случае, папиросы можно и у афганцев достать или выменять. У них вообще все можно достать. От видика до «Мальборо». Сами живут в каменном веке, но в магазинчиках есть все. Даже то, что в Союзе днём с огнём не найдёшь. Даже презервативы со всякими там петушками, пупырышками, волосиками… Бабы, говорят, от них балдеют по чёрному! Интересно, а афганцы ими пользуются? Наверное, нет. Они же мусульмане, им аллах запрещает.

— Ну, что, Жека, пойдём к Ахмеду? — спросил Петька.

— Да рано ещё. Он, наверное, в поле, или на винограднике, — ответил Чёрных.

— А что тут делать, духов дожидаться что ли?

Петька Леонов был родом из Казахстана, из какой-то деревни. Ну, и как разбитной деревенский парень, быстро нашёл общий язык и с «дедами», и с дембелями, и с офицерами…Уже через полгода после начала службы получил ефрейтора. Однако недаром утверждает солдатская поговорка, что «лучше иметь дочь проститутку, чем сына — ефрейтора». Любил он «повыёживаться» над «молодыми», власть свою показать. Правда, в ефрейторах долго не задержался, вскоре получил лычки сержанта. Так что «дедовщину» в полной мере Казах на себе не испытал. В отличие от Женьки. Мало того, что Женька еврей, единственный, наверное, на весь полк, а может, и на всю дивизию, так он ещё и из Питера. Деревенские не любят городских, они считают их «шибко умными», а уж если ещё и еврей, пиши пропало, а деревенских здесь было много. Нельзя сказать, чтобы над ним сильно издевались, скорее, отдавали дань традиции. «Дедовщина» — это армейская традиция. Говорят, что она пошла с тех пор, как в армию стали призывать уголовников. Вполне возможно. Уж больно нравы похожи на зоновские. Хотя у Женьки даже клички не было, называли или по имени, или ласково, но несколько странно, «еврейчик». Он не обижался. Глупо обижаться на людей, с которыми завтра, возможно, в бой идти. К «молодым» он тоже не приставал. Во-первых, потому что не мог ударить человека только за то, что тот меньше прослужил, а во-вторых, одному богу известно, чем в бою это может обернуться. Пальнёт какой-нибудь салага в спину, и все, груз «двести» тебе обеспечен, в цинковом гробу.

— Ну, так что будем делать? — Петька отбросил догоревшую сигарету. — На «точку» вернёмся? — Леонов хоть и был старше по званию, но к женькиному мнению прислушивался.

На «точку» идти не хотелось. Но и сидеть здесь, на пригорке, который со всех сторон простреливается, тоже не резон.

— Ладно, пошли к Ахмеду. Он старый, может дома сидит, кальян курит.

Петька-Казах подхватил автомат, забросил его за плечо, штык-нож сунул за голенище… Так легче и быстрее доставать, если придётся. Хотя по уставу штык-нож должен быть пристегнут к автомату, или болтаться на поясе. Но то устав для мирного времени, а здесь — война. Не успел, значит, опоздал. Не ты убьёшь, тебя убьют. Однозначно!

До ахмедовского кишлака, если по прямой, за полчаса можно дойти. Но какой дурак в Афганистане по прямой ходит? Лучше в обход, подальше от чёрных гор, через виноградники. Хоть и далеко, зато безопасно.

Как ни странно, Ахмед был дома. И не один. В доме, на женской половине, находились и все его жены. На него это было не похоже. Он хоть и старый, но сильный, жилистый, весь смысл жизни его — в работе, в овцах, верблюдах, винограде… По вечерам, после дел праведных, кальян курит. Женька с Казахом заходили к нему изредка побаловаться кальяном. Это вам не травку покуривать, или грязной «ханкой» колоться. Это кайф чистой воды. Пока сам не «откинешься», не поймёшь.