Леонид Шадловский - Красное море

— А как ты смотришь на то, чтобы использовать Филопонтову? Мне кажется, у тебя на неё свой зуб имеется. Я прав?

— Скажем так, ты недалёк от истины. Знаешь, кто кляузу на меня в полицию накатал?

— Неужели, она? А с виду такая симпатичная. Какой ей смысл?

— Понятия не имею, но догадываюсь.

— Поделиться не хочешь?

— Нет. Но мне кажется, что у неё получится лучше, чем у Лидки. У Леи больше опыта морочить яйца мужикам.

— Филопонтова трахаться любит? — вдруг, ни с того ни с сего, спросил Натан.

— Здрасьте! А я откуда знаю?

— Да ладно тебе! Говорят, ты пол-Израиля перетрахал, — Натан обнял Чёрного за плечи и повёл к импровизированной сцене, на которой устанавливали микрофоны и расставляли стулья.

— Слушай больше! Ты, что, баба, чтоб каждой фигне верить?

— А чего ж ты покраснел? — засмеялся Натан.

— Иди ты…на сцену. Тебя уже ждут, — Евгений кивнул на миллионера Каплана, который махал Натану рукой. — Кстати, смотри, кто пришёл. Бероев! Вот уж не ожидал.

— Что ж, тем лучше, — Натан оглянулся на входящего в окружении охраны Бероева. — На ловца и зверь канает. Не уезжай без меня. Обратно вместе поедем.

Чёрный покрутился по залу, махнул бокал водки, и стал думать, чем бы заняться, пока идёт пресс-конференция. Сидеть в толпе журналюг и смотреть в рот выступающим, ему было неинтересно. Можно было бы ещё успеть искупаться в море, благо, гостиница находиться рядом, на набережной. Все равно эта трепотня продлится часа полтора, не меньше. Можно найти какую-нибудь журналисточку и трахнуть её на берегу. Можно просто напиться, и не ломать себе голову.

Евгений оглядел зал. Вот, блин, даже глаз остановить не на ком. Одна рожа страшнее другой. Он снова налил себе водки, опрокинул в рот, бросил туда же кусок красной рыбы.

— Ай-ай-ай, Женечка, напиваешься?

Чёрный поперхнулся. Непроглоченная рыба, сделав кульбит, упала в чью-то тарелку. Он оглянулся. Рядом, держа в руке одноразовый стаканчик с каким-то красным напитком, стояла Лена Крамер, 30-летняя дама, на голову выше Евгения, имеющая внушительные округлости именно там, где они должны быть, ведущая женской рубрики в газете «Сан». По слухам, женщина, отличная во всех отношениях, особенно, в вышибании денег из мужиков. Знакомы они были поверхностно, пересекались несколько раз на различных тусовках. Чёрный её недолюбливал, впрочем, у них это было взаимно. Может, потому что когда-то, напившись в драбадан, он не смог её удовлетворить. А ведь про Евгения говорили, что он может доставить удовольствие любой, самой фригидной бабе. Вот Лена и решила его проверить. Но ей обломилось. После этого случая, она и возненавидела Чёрного. А ещё, наверное, из-за того, что она никогда никого не просила трахнуть её, а его просила, мало того, умоляла. Правда, Лена тоже была хорошо пьяна, это её оправдывает. Что же касается Евгения, то, честно говоря, он просто «продинамил» Леночку, на самом деле он был не так уж пьян. Надо же было доказать этой стервочке, что «динамо» — это не только привилегия женщин.

— А-а, это ты, — протянул Чёрный. — Привет.

— Я видела, ты приехал вместе с Натаном Гринбергом? — спросила она. — Вы хорошо знакомы?

— Сидели в одной камере, — не очень любезно ответил Евгений. — А ты чего здесь крутишься? Это же не твоя епархия. Ты же феминистка.

— Да так, дома скучно, муж постоянно ругается… Решила проветриться.

— А заодно найти кого-нибудь для удовлетворения сексуальных потребностей?

— Ну, если ты ещё не сильно пьян, то могу воспользоваться твоими услугами.

— Неплохо было бы для начала поинтересоваться моими желаниями.

— А чего ими интересоваться? Твои желания на роже написаны. Напиться и потрахаться.

Такая словесная пикировка могла бы продолжаться долго. Но Чёрному вдруг стало лень вести с ней бессмысленный разговор.

— Ладно, уговорила. Где в этой забегаловке можно найти уединённое место?

— Зачем искать? Пошли на море. Небо, звезды, песок… И никого. Что ещё нужно человеку для счастья? — Лена Крамер призывно улыбнулась.

— Действительно, что ещё нужно для счастья, — Евгений вздохнул, оглядел её ладную фигуру и тряхнул львиной гривой. — Пошли.

(Афганистан, начало 80-х).

Ночь в Афганистане наступает сразу, мгновенно, как только солнце скрывается за вершинами каменных гор. И тут же становится холодно. Слишком резкие перепады температуры. Днём жарища градусов под пятьдесят, пот глаза заливает, а ночью — двадцать — двадцать пять, хоть костёр разжигай, чтоб погреться. Ночь — самое напряжённое время. Черт его знает, что тебе на голову свалится: скорпион, фаланга, душман или случайная пуля. Хотя, может, и не случайная вовсе, а предназначенная именно тебе. Вот и вглядываешься, как дурак, в темноту, глаза выпучиваешь, как будто в этой вязкой темени что-то можно разглядеть. Да что там говорить, в трех шагах ни хрена не видать. Звенящая тишина камнем давит на психику, уши будто ватой набиты, не удивительно, что с ума сходят чаще всего ночью, в тишине. Где-то хрустнула ветка, где-то птица крикнула… Автомат наизготовку, стой, стрелять буду! Нет, все, слава богу, спокойно. Это нервы, блин, на пределе. Не привык ещё. Конечно, не привык. Разве можно к этому привыкнуть? До дембеля ещё далеко, целый год. Одно хорошо, уже не «салага», уже «черпак». А это значит, что никто из «дедов» от нечего делать по роже тебе не даст. Уже и ответить можно. Вообще, странная ситуация: с одной стороны по печёнкам бьют почём зря, чтоб следов не оставлять, с другой стороны стреляют, в любой момент можно копыта отбросить… Ничего удивительного, что «молодые» подаются в бега. Правда, неизвестно, что лучше: в плену у душманов, насильно обмусульманенный и обрезанный, или здесь, у своих. Наверное, со своими, все-таки, лучше.