Русина Волкова - Родился. Мыслил. Умер

Новые домработницы были приезжими неумехами и маму сильно раздражали. Пока я временно переселился к родителям, хотя бы кухня каждый день была чистая и хлеб свежий. Но уж когда я накопил на отдельную квартиру и съехал, родители подумали-подумали и нашли отличный выход: свою огромную престижную квартиру в центре они начали сдавать за бешеные деньги, а сами уехали на постоянное место жительства в академический санаторий в Подмосковье. Отец ушел с работы, денег на небедное существование у них хватало, да еще медицинский присмотр, готовая пища и ежедневная уборка их номера “люкс” со спальней, кабинетом и гостиной. Поначалу я приезжал их навещать, пока не понял, что мои визиты им в тягость, они наконец-то смогли себе позволить наслаждаться обществом друг друга без постороннего вмешательства. Мои визиты стали реже, а затем и совсем сократились, я больше ничем не отличаюсь от своих покинутых родителями братьев.

Поскольку мне не досталось в наследство даже облезлого кота, приходилось крутиться самому. Сдавать внаем факультетский туалет я не мог по двум основным причинам: не позволяла этажность расположения - легче было забежать по нужде в подъезд, и к тому же я не был административным руководителем, который мог бы решать такие вопросы. Приходилось подавать на большое количество грантов и международных стипендий, очень выручал поклонник насильственной демократии Дж.Сорос, которого мне не раз удалось подоить. Ну, и, конечно, приглашения на чтение лекций в крупнейших университетах США, Франции и Германии. Так вот по копеечке, по центику да пенсику и сколотил себе на квартиру, куда и съехал от впадающих в маразм родителей и по-черному гуляющей жены.

Поколения моих студентов как раз и делились по времени - до или после очередной западной командировки. Но это - четвертое по счету - нынешнее поколение переросло все границы воображаемого. Началось все с того, что денег мне все-таки на покупку квартиры не хватило, да еще дочек надо было выучить, и жену-стерву было жалко, положил ей ежемесячное пособие, чтобы не скатилась до “трех вокзалов”. И тут пришла очередная пруха!

Кто-то очень умный, типа моего отца, но моложе и поэтому быстрее соображающий, придумал создавать новые платные колледжи с обучением в Москве, но с дипломами американских вузов. Деньги, конечно, за такое новшество брали большие, но раза в два меньшие, чем пришлось бы платить этим же студентам, если бы они поехали учиться в сами США, да еще снимался вопрос с получением визы, которую тамошние бюрократы не любили давать. Из МГУ и РГГУ мне пришлось уйти, так как зарплату вообще практически перестали выдавать, зато я широко развернул свою деятельность на ниве платного образования. Все эти новомодные бизнес-школы, экономические академии и институты менеджмента буквально дрались за мое учительствование. По Москве прошел слух, что многие будущие бизнесмены отказываются поступать туда, где я не преподаю. Это, конечно, мои бывшие студенты из киосков и шашлычных, а ныне депутаты разных уровней постарались создать мне рекламу. К тому же открытие таких школ отражало общую моду на псевдозападную систему образования, и кто-то из неоднократно выезжавших в Америку объявил, что самая престижная там степень образования - это доктор философских наук. По этой логике всем захотелось стать докторами, а для этого - кандидатами философских наук, а еще перед этим получить диплом о высшем образовании с указанием философских дисциплин. Я не стал разочаровывать массы и объяснять что к чему, эта путаница в понятиях была мне сейчас на руку. Малиновые пиджаки и курсы по распальцовке новые русские решили сменить на пиджаки горохового цвета - цвета “детской неожиданности” - и философское образование у самого модного лектора Москвы и Московской области. Это было очень символично, хотя потребовалась бы вся головастость Виттгенштейна с Юмом, чтобы окончательно разобраться в значении всей этой символики. Моих мозгов хватило только на то, чтобы объяснить смену цвета пиджаков. Малиновые пиджаки были данью моде итальянской мафии времен “Крестного отца”, да еще, помнится, и все революционеры предпочитали в одежде что-нибудь красненькое, чтобы кровь не так выделялась на одежде во время перестрелки, ну, а гороховый цвет от Версачи подсказывал свое физиологическое объяснение нового страха - боязнь неожиданно обос..ться. Итак, сменив малиновые пиджаки на гороховые, новые русские стройными рядами шли получать философское образование.