Кэндзабуро Оэ - Опоздавшая молодежь

— Сотрудничая с депутатом Савада, вы собираетесь дать показания Комиссии по образованию. Какова ваша цель? Видимо, стимулом служат политические цели депутата Савада? Я вижу недовольство на вашем лице. Но ведь человек, занимающийся политикой, не начинает активных действий, не имея никаких политических целей. И, коль скоро действия начаты, вы рассчитываете на определенные политические результаты? У меня вопрос: в чем состоит ваша цель?

У корреспондента было круглое лицо, отечное и темное, налитые кровью, мутные, как у новорожденного теленка, глаза. Он производил впечатление человека спокойного и рассудительного. Я почувствовал, что в журналистском мире он занимает довольно важное положение и пользуется влиянием и, отвечая ему, весь напрягся.

— Моя цель состоит в том, чтобы голосом обыкновенного человека, рядового студента, сказать «нет» студентам, занимающимся политикой, превратившимся в профессионалов левацкого движения. Студенческая масса робко и нерешительно выступает против деспотического руководства со стороны студентов-экстремистов, но ее самым жестоким образом заставляют молчать. Причем абсолютное меньшинство этих лжелидеров обращается со студенческой массой как со скотиной. Я хочу сказать им: «Нет!». Вот в чем моя задача, никаких политических целей я не преследую.

— Вы питаете острую ненависть к таким лицам, и это делает вам честь. Но, если вы не собираетесь оставлять университет, освещение инцидента в избранной вами форме крайне отрицательно повлияет на вашу студенческую жизнь. Ведь не исключено, что после заседаний Комиссии по образованию вы окажетесь в университете в изоляции.

— Вы случайно не от газеты «Акахата»? [16] Орган Коммунистической партии Японии. Зачем вы его запугиваете? Ваше заявление — самое настоящее запугивание, — резко оборвал круглолицего Тоёхико Савада.

Я же со стыдом подумал, как фальшиво выглядит гнев политика.

— Простите. Когда я вижу молодого человека, сотрудничающего с политиком, мне всегда приходят на память офицеры отрядов камикадзэ. Я имел возможность их наблюдать, я был солдатом аэродромной службы. В последнее время в голосах молодых людей слышатся те же самые нотки, что и у летчиков камикадзэ, — сказал тот с улыбкой, и у него на лице я прочел, что он знает, о чем говорит. Я решил, что его нужно опасаться, следить, чтобы он не увидел, насколько я беспомощен. По сравнению с ним остальные выглядели простыми любителями сенсации, простыми и невыразительными. — Простите, забыл сказать. Я не служу в «Акахата», я корреспондент агентства «Нихон цусин». Моя фамилия Киби.

— Как справедливо заметил корреспондент, дальнейшая жизнь этого юноши в университете сулит ему мало радостей. Поэтому крайне желательно, чтобы вы написали правдивые статьи, лишенные каких-либо политических пристрастий. Нужно, чтобы о нем узнали правду. Мне бы хотелось, чтобы вы оградили его от возможных хулиганских выходок со стороны крикунов, спровоцированных «левыми» студентами. Необходимы именно правдивые статьи. Юноша ставит на карту свое будущее. Он рискует, предлагая открытый, честный бой. Я считаю, что именно такой юноша, смелый, полный духа самопожертвования, вырастет настоящим патриотом.

Я все больше проникался к себе лютой ненавистью. «Ну это уж слишком. Политикан чертов!» — думал я. Журналисты переводили взгляды и камеры с Савада на меня, с меня — на Савада.

— «За что юноша получил двести тысяч иен?» — такой вопрос, я думаю, вполне закономерен. Программа Общества сражающейся Японии, о которой он сообщил после известного инцидента, принципиально отличаясь от тактики борьбы, принятой Коммунистической партией Японии — обратите внимание, это видно и из нашей брошюры, — обладает, я думаю, достаточной разрушительной силой. Можно представить себе, что сведения о деятельности общества стоят того, чтобы уплатить за них двести тысяч иен. Итак, этот чек — ключ к инциденту, ключ к успеху работы Комиссии по вопросам образования.

— Студенту-репетитору, занимавшемуся с вашей дочерью в течение двух лет, вы вдруг в конце года выплачиваете крупную сумму. Согласитесь, двести тысяч — это слишком крупная сумма для репетитора. Вас не пугают такого рода обвинения? В первую очередь со стороны тех, кто захочет побольнее стукнуть этого бедного студента?

— Вам не кажется, что выплата такой суммы при вашей аргументации просто противоречит здравому смыслу?

— Здравому смыслу?! — вскричал рассвирепевший Тоёхико Савада. — То, что вы сейчас делаете, называется допрашивать наводящими вопросами. Вы ждете, что я, парируя, скажу: «А что тут плохого, если б я и заплатил этому юноше деньги за сведения, которые он сообщил?» Но я прошу верить мне: пока над ним не было учинено насилия, я не подозревал о существовании Общества сражающейся Японии.