Эн­ни Прул - Корабельные новости

В ре­зуль­та­те они ни­ку­да не по­еха­ли.

Шел сен­тябрь, ме­сяц убы­ваю­щих дней и ос­ты­ваю­щих вод. Ку­ойл от­вез Бан­ни в шко­лу, на пер­вый день за­ня­тий. Но­вые туф­ли, клет­ча­тая юб­ка, бе­лая блу­за. Влаж­ные ла­дош­ки. Ей бы­ло страш­но, но она от­ка­за­лась от его со­про­во­ж­де­ния и от­пра­ви­лась в шум­ную дет­скую тол­пу са­мо­стоя­тель­но. Не дви­гая го­ло­вой, она од­ни­ми гла­за­ми ис­ка­ла сре­ди де­тей свою под­ру­гу, Мар­ти Баг­гит.

В три ча­са он ждал ее воз­ле шко­лы.

— Как про­шел день? — спро­сил он, ожи­дая ус­лы­шать о том, что сам пе­ре­жил три­дцать лет на­зад. Страх и уни­же­ние.

— Бы­ло ве­се­ло. Смот­ри, — и она по­ка­за­ла ему лист бу­ма­ги с боль­ши­ми не­ров­ны­ми бу­к­ва­ми: Бан­ни.

— Ты на­пи­са­ла свое имя, — с об­лег­че­ни­ем ска­зал Ку­ойл. Он был по­ра­жен тем, на­сколь­ко она от­ли­ча­лась от не­го.

— Да, — это про­зву­ча­ло так, буд­то речь шла о чем-то са­мо со­бой ра­зу­мею­щем­ся. — И учи­тель­ни­ца ска­за­ла всем при­нес­ти зав­тра по упа­ков­ке сал­фе­ток, по­то­му что у шко­лы нет на них де­нег.

Ут­ром, во вре­мя по­езд­ки на за­лив, они ви­де­ли яр­кие ра­ду­ги. Вме­сте с ар­ка­ми из жи­во­го цве­та при­шел рез­кий, по­ры­ви­стый ве­тер. Бил­ли Прит­ти что-то го­во­рил о лун­ных га­ло. Шли гро­зы. Не­ожи­дан­ный мок­рый снег на хо­ду пре­вра­щал­ся в стран­ный Си­ре­не­вый град из све­тя­щих­ся длин­ных со­су­лек, за­тем пе­ре­хо­дил в дождь. За­тем бы­ли два или три дня зноя, буд­то слу­чай­но до­шед­ше­го сю­да из пус­ты­ни. По по­лот­ну за­ли­ва дви­га­лись све­тя­щие­ся ни­ти, по­хо­жие на элек­три­че­ских уг­рей.

На мы­сах и в бо­ло­тах зре­ли ми­риа­ды ягод: ди­кая смо­ро­ди­на, кры­жов­ник, клю­к­ва, брус­ни­ка, мо­рош­ка, мит­чел­ла, позд­няя зем­ля­ни­ка, во­ро­ни­ка.

— Пой­дем со­би­рать яго­ды на вы­ход­ных, — пред­ло­жи­ла те­туш­ка. — Тут со­всем не­да­ле­ко на­стоя­щие ягод­ные по­ля­ны. О них все зна­ли, ко­гда я бы­ла ма­лень­кой. А по­том мы сва­рим ва­ре­нье. Сбор ягод — на­стоя­щее удо­воль­ст­вие. Не хо­чешь при­гла­сить Уэй­ви Про­уз?

— Хо­ро­шая мысль, — ска­зал Ку­ойл.

Она от­ве­ти­ла, что при­сое­ди­нит­ся к ним с удо­воль­ст­ви­ем. Мож­но по­ду­мать, он при­гла­сил ее на празд­ник.

— Кен до­ве­зет ме­ня до ва­ше­го до­ма. Он хо­чет по­смот­реть ва­шу но­вую кры­шу.

Ке­на боль­ше ин­те­ре­со­ва­ли Ку­ойл и его до­че­ри, чем кры­ша их до­ма. Он шу­тил с те­туш­кой, кос­нул­ся пле­ча Гер­ри на про­ща­ние.

— Ну, мне по­ра. У ме­ня де­ла в бух­те, так что при­дет­ся объ­е­хать мыс. За­ехать за то­бой на об­рат­ном пу­ти? — Он цеп­ким взгля­дом ста­рал­ся рас­смот­реть всех и ка­ж­до­го, не упус­тив ни ма­лей­шей де­та­ли.

— Да, спа­си­бо, бра­тиш­ка.

На ее ягод­ных ко­ро­бах бы­ли руч­ки из ве­ре­вок, за­вя­зан­ных осо­бен­ны­ми уз­ла­ми.

Те­туш­ка, де­воч­ки, Ку­ойл, Уэй­ви и Гер­ри шли к ягод­ным по­ля­нам, ко­то­рые рас­по­ла­га­лись воз­ле фаб­ри­ки по по­ши­ву пер­ча­ток. Их ко­ро­ба и кор­зи­ны сту­ча­ли друг о дру­га, кам­ни ше­ле­сте­ли под но­га­ми. Сан­шайн про­си­ла по­нес­ти ее на ру­ках. Солн­це на­пои­ло пус­тошь то­па­зо­вы­ми от­тен­ка­ми. Ульт­ра­ма­ри­но­вое не­бо. Бле­стя­щее мо­ре.

На Уэй­ви бы­ли ко­рич­не­вые чул­ки и юб­ка с за­што­пан­ны­ми шва­ми. Ку­ойл на­дел клет­ча­тую ру­баш­ку, ко­то­рая бы­ла ему ма­ло­ва­та.

— Лю­ди при­хо­ди­ли сю­да из­да­ле­ка, — го­во­ри­ла те­туш­ка, обер­нув­шись че­рез пле­чо. — Рань­ше здесь тор­го­ва­ли яго­дой.

— И до сих пор тор­гу­ют, — ска­за­ла Уэй­ви. — Не по­ве­ришь, Аг­нис, в про­шлом го­ду за гал­лон мо­рош­ки про­си­ли де­вя­но­сто дол­ла­ров. Мой отец про­шлой осе­нью за­ра­бо­тал на яго­дах око­ло ты­ся­чи дол­ла­ров. Го­ро­жа­не до сих пор ее по­ку­па­ют. Не­ко­то­рые де­ла­ют на­стой­ку из мит­чел­лы.

— Ягод­ная на­стой­ка! Вот га­дость! — ска­за­ла те­туш­ка. — По­смот­рим, что нам се­го­дня по­па­дет­ся.

Она ис­ко­са по­смот­ре­ла на Уэй­ви, за­ме­чая ее ог­ру­бев­шие ру­ки, по­тре­скав­шую­ся обувь и ухо­жен­ный, здо­ро­вый вид Гер­ри. Он был очень хо­ро­шень­ким маль­чи­ком, в ко­то­ром от­цов­ская кра­со­та со­хра­ни­лась поч­ти без из­ме­не­ний. Толь­ко чья-то силь­ная ру­ка буд­то вскользь кос­ну­лась его и смя­ла по­дат­ли­вые чер­ты.