Эн­ни Прул - Корабельные новости

— Па­па, — ска­за­ла Бан­ни. — А я кое-что умею. Ме­ня Шки­пер Альф­ред нау­чил. На­зы­ва­ет­ся «Солн­це в об­ла­ках».

— Угу, — ска­зал Ку­ойл, об­ма­ки­вая ку­со­чек трес­ки в сталь­ную чаш­ку с та­тар­ским со­усом. — Но где ты бу­дешь жить? Но­мер в оте­ле в Сент-Джон­се, да еще на па­ру ме­ся­цев, те­бя ра­зо­рит.

— Смот­ри­те, — ска­за­ла Бан­ни и вы­та­щи­ла ку­сок бе­чев­ки.

— Так это са­мое при­ят­ное, — ска­за­ла те­туш­ка, жуя эс­ка­лоп. — Мас­тер­ская дер­жит за со­бой две квар­ти­ры как раз на та­кой слу­чай. Мис­тер Молт, ну, тот па­рень, с ко­то­рым мы раз­го­ва­ри­ва­ли, го­во­рит, что им до­воль­но час­то при­хо­дит­ся при­гла­шать мас­те­ров и экс­пер­тов уз­ко­го про­фи­ля. Так что нам пред­ло­жи­ли по­се­лить­ся в од­ной из квар­тир ком­па­нии со­вер­шен­но бес­плат­но. Там две спаль­ни. Это вхо­дит в на­шу сдел­ку. По­том, там хва­та­ет мес­та, что­бы раз­мес­тить пе­ре­нос­ную мас­тер­скую. Брат До­ун по­мо­жет нам все за­гру­зить в мой гру­зо­вик. Ма­те­ри­ал они за­ка­за­ли, ка­жет­ся, из Нью-Джер­си. В об­щем, мы едем в кон­це сле­дую­щей не­де­ли. И все это про­изош­ло из-за то­го, что я сме­ни­ла на­зва­ние!

— По­хо­же, те­бе пред­сто­ит це­лое при­клю­че­ние.

— Ну, к вес­не я уже вер­нусь. Мы смо­жем пе­ре­ехать в зе­ле­ный дом, как толь­ко от­та­ют до­ро­ги. Ожи­да­ние сде­ла­ет воз­вра­ще­ние еще бо­лее при­ят­ным. Я хо­чу ска­зать, ес­ли ты еще хо­чешь ту­да вер­нуть­ся. Или ты со­би­ра­ешь­ся уе­хать в Нью-Йорк?

— Я не по­еду в Нью-Йорк, — ска­за­ла Бан­ни. — Мар­ти Баг­гит — моя луч­шая под­руж­ка на всю жизнь. Вот вы­рас­ту и то­гда по­еду.

Ку­ойл то­же не со­би­рал­ся воз­вра­щать­ся в Нью-Йорк. Ес­ли жизнь пред­став­ля­ла со­бой све­то­вую ра­ду­гу, на­чи­нав­шую­ся и за­кан­чи­вав­шую­ся в тем­но­те, то пер­вая часть его жиз­ни про­шла в не­вы­ра­зи­тель­ных су­мер­ках. Здесь он буд­то бы на­шел уве­ли­чи­тель­ное стек­ло, ко­то­рое де­ла­ло яр­че и уси­ли­ва­ло кон­тра­ст­ность все­го, что Ку­ойл сквозь не­го ви­дел. Он вспо­ми­нал се­бя в Мо­кин­гбер­де. Глу­по­го и по­кор­но­го, сми­рен­но при­ни­мав­ше­го все, что с ним про­ис­хо­ди­ло. Не уди­ви­тель­но, что лю­бовь рас­тер­за­ла его серд­це, за­ста­вив му­чи­тель­но ис­те­кать кро­вью.

— Па­па, — ска­за­ла Бан­ни со сле­за­ми в го­ло­се. — Я уже вто­рой раз по­ка­зы­ваю, а ты не смот­ришь. И те­туш­ка то­же.

— А я смот­ре­ла, — ска­за­ла Сан­шайн. — Толь­ко ни­че­го не уви­де­ла.

— Мо­жет быть, те­бе по­ра но­сить оч­ки? — ска­за­ла те­туш­ка.

— Бан­ни, дет­ка, из­ви­ни. По­ка­жи мне еще раз. Я смот­рю при­сталь­но, как яс­т­реб.

— И я то­же, — ска­за­ла те­туш­ка.

Де­воч­ка ту­го на­тя­ну­ла в ру­ках ку­сок бе­чев­ки и с по­мо­щью паль­цев сло­жи­ла его в на­кла­ды­ваю­щие­ся друг на дру­га кру­ги и пет­ли. Ука­за­тель­ные и боль­шие паль­цы слу­жи­ли уг­ла­ми по­лу­чив­шей­ся воз­душ­ной фи­гу­ры.

— А те­перь смот­ри­те на солн­це, — ска­за­ла она. — Солн­це — это ды­роч­ка в са­мой се­ре­ди­не. А все ос­таль­ное — об­ла­ка. Смот­ри­те, что сей­час бу­дет. — Она мед­лен­но на­тя­ги­ва­ла бе­чев­ку, и цен­траль­ное от­вер­стие по­сте­пен­но ста­но­ви­лось все мень­ше до тех пор, по­ка со­всем не ис­чез­ло.

— Эта иг­ра на­зы­ва­ет­ся «ве­ре­воч­ка», — ска­за­ла Бан­ни. — Я еще од­ну знаю. Шки­пер Альф­ред зна­ет их це­лую сот­ню.

— Это про­сто за­ме­ча­тель­но, — ска­зал Ку­ойл. — Это Шки­пер Альф­ред дал те­бе эту ве­ре­воч­ку? — Он взял в ру­ки глад­кую бе­че­ву и на­счи­тал на ней семь ту­гих ма­лень­ких узел­ков. Кон­цы бе­че­вы со­еди­нял еще один, боль­шой не­ук­лю­жий узел «кле­вер­ный лист». — Ты са­ма за­вя­за­ла эти уз­лы? — спро­сил он как ни в чем не бы­ва­ло.

— Я за­вя­за­ла вот этот, — она по­ка­за­ла на «кле­вер­ный лист». — А ве­ре­воч­ку на­шла се­го­дня ут­ром, пап, в ма­ши­не, на спин­ке твое­го си­де­нья.