Эн­ни Прул - Корабельные новости

В суб­бо­ту Ку­ойл сло­нял­ся по до сих пор не об­став­лен­ным ком­на­там. Ка­за­лось, что пыль­ный воз­дух по­кры­вал­ся мор­щи­на­ми, ко­гда он сквозь не­го про­хо­дил. До обе­да он ко­лол дро­ва. Пи­во, две бан­ки сар­дин и бан­ка лим­ской фа­со­ли. По­сле обе­да он ра­бо­тал за ку­хон­ным сто­лом. На­чал ста­тью, щел­кая по кла­ви­шам, ру­га­ясь, ко­гда па­лец по­па­дал не ту­да. Он пи­сал о Са­му­эле Плим­со­ле и его ва­тер­ли­нии.

«РА­ДИ БО­ГА, ПО­МО­ГИ­ТЕ МНЕ!»

Все ви­де­ли ва­тер­ли­нии Плим­со­ла, или его мет­ки на су­дах. Эти от­мет­ки по­ка­зы­ва­ют, на­сколь­ко глу­бо­ко мо­жет осесть суд­но под гру­зом, что­бы не рис­ко­вать безо­пас­но­стью.

Они поя­ви­лись бла­го­да­ря од­но­му по­ря­доч­но­му че­ло­ве­ку, Са­му­элю Плим­со­лу, чле­ну пар­ла­мен­та, из­бран­но­му от Дер­би в 1868 го­ду. Плим­сол бо­рол­ся за безо­пас­ность мо­ря­ков еще в те вре­ме­на, ко­гда бес­прин­цип­ные су­дов­ла­дель­цы соз­на­тель­но от­прав­ля­ли в мо­ре пе­ре­гру­жен­ные су­да. В ма­лень­кой кни­ге под на­зва­ни­ем «Мо­ря­ки» Плим­сол опи­сы­вал су­да, на­столь­ко пе­ре­гру­жен­ные уг­лем или же­лез­ной ру­дой, что их бор­та бы­ли вро­вень с во­дой. Су­дов­ла­дель­цы зна­ли о том, что эти су­да об­ре­че­ны. Они зна­ли, что лю­ди, ра­бо­тав­шие на них, по­гиб­нут вме­сте с су­да­ми. Но все рав­но де­ла­ли это для то­го, что­бы по­лу­чить стра­хов­ку.

Чрез­мер­ный вес гру­за был ос­нов­ной при­чи­ной ги­бе­ли ты­сяч су­дов ка­ж­дый год. Плим­сол умо­лял, что­бы на су­дах раз­ре­ши­ли ри­со­вать ва­тер­ли­нию, мо­лил, что­бы ни од­но­му суд­ну не по­зво­ля­ли по­ки­нуть порт, ес­ли ва­тер­ли­ния бы­ла ни­же уров­ня во­ды.

Он об­ра­щал­ся к сво­им чи­та­те­лям: «Вы со­мне­вае­тесь в мо­их сло­вах? То­гда ра­ди Гос­по­да, ра­ди Бо­га свя­то­го, по­мо­ги­те мне пред­стать пе­ред Ко­ро­лев­ским со­ве­том, что­бы уз­нать, ка­ко­ва их прав­да!» Мо­гу­ще­ст­вен­ные пред­ста­ви­те­ли ин­те­ре­сов су­дов­ла­дель­цев бо­ро­лись с ним на ка­ж­дом ша­гу.

Ко­гда он де­лал пе­ре­рыв, сно­ва на­сту­пал ве­чер. Он при­го­то­вил ки­ло­грамм кре­ве­ток в олив­ко­вом мас­ле с чес­но­ком. По­том в су­мер­ках по­шел к при­ча­лу с по­след­ней бан­кой пи­ва. Он тер­пел ко­ма­ров и смот­рел, как за­жи­га­ют­ся ог­ни Якор­ной Ла­пы.

Ста­рая Ведь­ма при­шла под по­кро­вом но­чи, осед­ла­ла и взнуз­да­ла Ку­ой­ла. Ноч­ной кош­мар сно­ва пе­ре­нес его на шос­се. То­нень­кая фи­гур­ка про­тя­ги­ва­ла из-под эс­та­ка­ды ру­ки, умо­ляя о спа­се­нии. Ис­тер­зан­ное, ок­ро­вав­лен­ное те­ло Пе­тал. Он на ог­ром­ной ско­ро­сти про­ско­чил ми­мо. На­жи­мал на тор­мо­за, но они не ра­бо­та­ли. Он про­снул­ся, да­вя пра­вой но­гой на во­об­ра­жае­мую пе­даль. Шея в по­ту. Бы­ло слыш­но, как сто­нет ве­тер в тро­сах, под­дер­жи­ваю­щих дом. Этот звук на­ве­вал мыс­ли о без­на­деж­ном оди­но­че­ст­ве. Ку­ойл на­тя­нул спаль­ный ме­шок на ухо и сно­ва ус­нул. Он уже при­вык к кош­ма­рам.

К обе­ду в вос­кре­се­нье ста­тья о Плим­со­ле бы­ла го­то­ва, и он ре­шил прой­тись. Ку­ойл еще ни­ко­гда не был на краю мы­са. Ко­гда он за­крыл за со­бой дверь, со ще­кол­ды упал ку­сок шну­ра, за­вя­зан­ный стран­ны­ми уз­ла­ми. Ку­ойл под­нял его, по­ло­жил в кар­ман и по­шел по бе­ре­гу ту­да, где за­кан­чи­ва­лась зем­ля и на­чи­на­лось мо­ре.

Он за­би­рал­ся на кам­ни раз­ме­ром с дом. Их края об­ра­зо­вы­ва­ли по­до­бие сы­рых ком­нат с по­ла­ми, по­кры­ты­ми во­до­рос­ля­ми. Ме­ж­ду кам­ня­ми за­стря­ли по­те­рян­ные се­ти, сбив­шие­ся в клуб­ки с ра­куш­ка­ми и во­до­рос­ля­ми. Над при­лив­ным бас­сей­ном ле­та­ли чай­ки. Вез­де ва­ля­лись кра­бо­вые пан­ци­ри, все еще влаж­ные от ос­тат­ков ко­рич­не­ва­той жи­вой пло­ти. По­сте­пен­но бе­рег су­зил­ся до кли­фа 7 7 Обрыв, образуемый прибоем на морском берегу: вообще крутой откос, склон. . Даль­ше этим пу­тем ему бы­ло не прой­ти.

По­это­му Ку­ойл за­брал­ся на ка­мень, це­п­ля­ясь за ве­реск, ко­то­рый по­кры­вал склон на ма­нер ста­ро­го па­ри­ка. Ка­мень был из­рыт глу­бо­ки­ми впа­ди­на­ми. По олень­им тро­пам он вы­шел на гра­нит­ный язык, вда­вав­ший­ся пря­мо в мо­ре. Спра­ва от не­го бы­ло го­лу­бое по­лу­кру­жье за­ли­ва Бак­ла­нов, сле­ва — рва­ная бе­ре­го­вая ли­ния, вы­хо­дя­щая к за­ли­ву Мис­ки. Пря­мо пе­ред ним ле­жа­ли от­кры­тые про­сто­ры Ат­лан­ти­ки.

Бо­тин­ки сту­ча­ли о го­лый ка­мень. Он спо­ткнул­ся о мож­же­ве­ло­вый ко­рень, тор­чав­ший из тре­щи­ны в кам­не. Квар­це­вые про­жил­ки в нем блес­ну­ли, как за­стыв­шая мол­ния. Ка­мень весь со­сто­ял из буг­ров и вы­емок, вер­шин и пла­то. Да­ле­ко впе­ре­ди он уви­дел пи­ра­ми­ду из кам­ней и за­ду­мал­ся о том, кто бы мог ее сло­жить.