Евгений Гришковец - Асфальт

Она лежала так, будто её не было. Даже её дыхания Миша не слышал. Но ему стало спокойно. Хорошо и спокойно. Он положил голову на подушку и тоже постарался дышать совершенно неслышно. Но вскоре задышал громко, как дышит крепко и безмятежно спящий в удобной позе человек.

Утро воскресенья наступило для Миши рано. Он проснулся от того, что дверь в спальню распахнулась от громкого толчка. Это Соня толкнула её что есть силы, хлопнув по ней ладошкой. Дверь ночью не закрывалась, чтобы было слышно, что делается в детской. Дверь всегда была приоткрыта, но Соня обычно хлопала по ней.

– Мама… – хрипловато и сонно сказала она.

Соня, ещё неокончательно проснувшись, прошла к Ане, волоча за ухо большого мягкого игрушечного зайца, с которым спала последние полгода, которого кормила невидимой едой и с которым почти не расставалась. Она забралась к Ане под одеяло и затихла. Это был утренний ритуал выходного дня. На часы можно было не смотреть, было семь или около того.

Миша не подал вида, что проснулся. Он знал, что Соня так может пролежать полчаса или больше, а потом потянет Аню что-нибудь делать. Он полежал, полежал и снова уснул. Он не слышал, как вскоре Соня и Аня встали и ушли из спальни, затворили дверь и оставили его досыпать в тишине. Он проснулся, когда за окном было светло, точнее, пасмурно-светло. Шторы не были задёрнуты. Аня всегда вечером задёргивала шторы, но не в этот раз.

Миша проснулся, понял, что отлично выспался, потянулся и решительно встал с сильной потребностью действовать. Он сразу накинул халат.

Телефон лежал там, где он его оставил.

– Ну что? Молчишь? – спросил он свой телефон. – То-то же!

Миша ещё раз потянулся, уже стоя. Потянулся сильно, с кряхтением и похрустыванием. Потом он подошёл к окну. За окном шёл мелкий дождь, среди капель которого летели и маленькие снежинки.

– Без осадков? – сказал он, вспомнив прогноз на воскресенье. «Не угадали вы с прогнозом, – подумал он, и ему даже от этой мысли стало веселее. – Дождик со снегом. Это нам подарок из Петрозаводска. Спасибо!… А между прочим, это всё! Кончилась хорошая осень».

Он снова бросил взгляд на телефон, который лежал себе на тумбочке у кровати. Он так на него посмотрел, что, казалось, мог сдвинуть взглядом с места. Но телефон лежал и молчал. Миша понял, что ждёт звонка от своего мучителя. Очень хотелось действовать, но как действовать? Он был лишён всякой возможной инициативы. Но что-то делать ему было необходимо. Он взял телефон с тумбочки и сунул его в карман халата.

На часах было без четверти десять, когда он пошёл умываться. С кухни доносились весёлые голоса, смех девочек и Ани. Прежде чем зайти в ванную, он заглянул к ним.

– Папа, – радостно сказала Катя, – доброе утро! А мы будем печь пирог с яблоками и корицей.

– Доброе утро! Это замечательно! – улыбаясь, сказал Миша. – А Соня помогает?

– Помогаю! – громко крикнула Соня, катая из теста маленький шарик. Она была вся в муке.

Аня ничего не сказала. Она тонко нарезала ножом яблоко.

– А я чем-то могу помочь? – спросил Миша.

– Не-е-ет! – так же громко ответила Соня.

– Папа, а мы лошадку дорисуем? – сделав умоляющие глаза, спросила Катя.

– Обязательно, я же обещал. Но только не прямо сейчас.

– Ты завтракать будешь? – неожиданно спросила его Аня. Миша вопроса не ожидал, пожал плечами и задумался.

– Буду, пожалуй, – неуверенно сказал он, – а в честь чего пирог, Анечка?

– Настроение такое, – был спокойный ответ. – Тебе глазунью сделать или яйца сварить? На завтрак только яйца.

– А кофе, а хлеб, а сыр? – удивлённо развёл руками Миша.

– Это есть.

– Ну вот и прекрасно. Сейчас я побреюсь, умоюсь… Анечка, а откуда у нас яблоки? Вчера вечером не было. Во всяком случае, я не нашёл.

– Я сбегала в магазин. Ничего удивительного. Никакого волшебства.

– Папа! Не мешай! Иди, папа, – заявила Соня, которой надоело слушать разговоры.

– Анечка, – очень серьёзно сказал Миша, – я прошу и настаиваю: сегодня без моего разрешения никуда из дома не выходи. Я тоже никуда не пойду. Все объяснения потом.

– Ну папа-а! – более настойчиво сказала Соня.

– А ты лошадь можешь красками нарисовать? – спросила Катя.

– Хоть чем могу, – ответил он Кате. – Анечка, не обижайся. Я жду звонка, и мы все пока сидим дома и никуда не выходим.

Аня не ответила.

Он чистил зубы, мылся, брился и чувствовал, что всё сильнее и сильнее сердится на молчащий телефон. Ему не терпелось сделать хоть что-нибудь. Закончив умывание, он вышел из ванной и решительно пошёл к балкону. Дождь со снегом усилились. На балконе стояла вода, но Миша не пошёл за обувью. Он наступил в эту воду одной ногой, промочил тапок и, упершись руками в мокрые, холодные перила, выглянул во двор.