Евгений Гришковец - Асфальт

Он твёрдо решил позвонить Валентине и попросить её не обращаться ни в какую туристическую фирму ни с какими вопросами и вообще ничего больше про Юлю не выяснять. Он решил ей позвонить немедленно и не ждать понедельника, опасаясь, что забудет, а Валентина не забывала ничего.

Но не успел Миша совершить задуманный звонок, как его телефон наконец-то издал сигнал. Этот сигнал прозвучал так громко, что Миша сразу подумал: «Закончится эта канитель, заменю сигнал на какой-нибудь другой. Ненавижу теперь этот сигнал!»

Номер был не определён. Миша напрягся, сжал губы и пошёл в спальню. Он готовился ругаться и давать серьёзный отпор. Аня и дочки не должны были слышать на кухне тех слов, которые он хотел сказать. Телефон в руке надрывался.

За дверью в спальне он встал, откашлялся и поднёс телефон к уху.

– Слушаю, – сказал он металлическим голосом. Ответа не последовало. Он стоял и ждал секунд пять.

– Я слушаю, – повторил Миша, – будешь говорить? Никто ему не ответил.

– Ну что это за детские выходки? – постарался как можно брезгливее сказать Миша. – Что теперь так будешь пытаться меня запугивать? Ну?! Говорить-то будем…

Тут Миша понял, что его никто не слушает, что он говорит в пустоту. Он взглянул на телефон и увидел, что звонивший, видимо, вообще ничего не слышал, а отключился сразу, возможно, даже не дождавшись Мишиного ответа.

– Чччёрт! Чёрт, чёрт, падла!… – сквозь сжатые зубы выругался Миша.

«Не хватало ещё звонков и молчания, – подумал он. – Это уже совсем ни на что не похоже! Издёргался я совсем».

Он чувствовал, что гнев душит его, что ещё немного – и он сорвётся на кого-нибудь или на что-нибудь. Телефон сработал снова. «Ну? Что теперь будешь делать? Будешь молчать или скажешь что-нибудь?» – чуть ли не скрипя зубами подумал Миша.

Но звонил Сергей. Его номер определился.

– Тьфу ты!… -вырвалось у Миши, и он поднёс телефон к уху. – Привет, – сказал он.

– Здорово, Миша! – услышал Миша серьёзный голос Сергея. – Ну что, звонили тебе ещё? Есть какие-то новости?

– Да вот только что был звонок с неопределённым номером. Позвонили, но ничего не сказали. Может быть, связь оборвалась, а может, новая тактика. Я не понял. А так всё по-прежнему.

– Ну это что-то как-то несолидно. Звонить и молчать… Как-то не по-взрослому.

– Вот и я о том же. Но от этого легче не становится. Нервы на пределе уже. Да и жене надо что-то объяснять. Я ей сказал, что сегодня мы на домашнем аресте. Такие дела. А ты как?

– А я-то что? Я в порядке. Сегодня с утра хотел на мотоцикле покататься. Время тянется так, что не знаю, куда себя девать. А тут погодка, видишь, какая. Всё. В этом году уже не покатаешься. А так хотелось. Воскресенье, утро, машин мало, можно было дать гари. Но увы.

– Да. Погодка не очень. Но на эту осень жаловаться грех. Побаловала нас осень в этом году. Видимо, хватит.

– Миша, я тебе не про погоду хотел сказать. Я вот что подумал… Что-то всё равно чувствую себя перед тобой виноватым и хочу хоть как-то помочь. Давай я посажу в какую-нибудь скромную машинку своего начальника охраны с каким-нибудь его пареньком, и пусть они у твоего дома подежурят. Пусть посмотрят, принюхаются. Ясно будет хотя бы, караулят тебя или нет. Да и так присмотрят. Спокойнее будет и тебе, и мне.

– Сергей! Дорогой! Ну зачем это всё? Не надо устраивать целый детектив из этого. Брось ты.

– Ну надо же что-то делать. Я уже в эту историю твою влез. Дай мне хоть как-то действовать. К тому же я всё равно их уже к тебе послал. Если увидишь старенькую белую машину у себя во дворе и в ней двух парней, не волнуйся – это мои.

– Сергей! Я серьёзно тебе говорю! Не надо из этой и без того идиотской истории делать плохую комедию. Отмени всё.

– Не отменю. Дай ребятам в серьёзное задание поиграть. Мой начальник охраны знаешь как обрадовался! Им же в кайф, ты пойми. Они же профессионалы, им работать хочется. Не лишай людей радости. Что тебе, жалко, что ли? Пусть посидят у тебя возле дома. Не надо было мне тебе говорить об этом. Сказал только, чтобы ты их самих не испугался.

– Ну, Серёга, ты неугомонный, – сказал Миша сердито, скрывая то, что ему на самом деле приятна забота. – Скажи, а если я выйду и скажу, чтобы они уезжали, они послушаются?

– Конечно нет! Кто ты им такой? Задание получено от меня, а я его не отменю. Успокойся и не думай о них. А вдруг они чего-нибудь высмотрят? А если не высмотрят и этот телефонный террор продолжится, то завтра будем подключать другие силы и средства. Всё, Миша! Я завёлся. И, кстати, что я хотел тебя спросить… Ты сказал, что Соня просила позвонить ей вечером. А это во сколько? Что значит для неё вечер?