Мюррей Бейл - Эвкалипт

Эллен приподняла голову, посмотрела на отца — и тоже ощутила на себе гипнотический взгляд дерева.

— Тебе не лучше? — обернулся Холленд. — Вот и славно, — подвел он итог прежде, чем девушка успела ответить.

И картинно порылся в карманах старого темного пальто в поисках спичек; Эллен так и подмывало подсказать, что коробок уже у него в руке.

— Мистер Грот все еще здесь, знаешь ли, — проговорил Холленд наконец. — Он считает, уезжать ему незачем, ну вот просто-таки ни одной причины он не видит. Терпеливый парень, методичный, — Отец выпустил струйку дыма. — Будь у нас лишние деньги, мы бы его в садовники наняли. Где-где, а в мире эвкалиптов он как дома.

В любое другое время Эллен, пожалуй, не сдержала бы смеха.

— Не может же он бить здесь баклуши до скончания века, — добавил отец.

В последовавшем молчании Холленд почуял приближение чего-то нового: вроде как замедление и слияние воедино, едва ли не отметающие общую неловкость. Мир его дочери — маленькая небесно-голубая комнатка — жил в равновесии с паркообразным расположением деревьев и колыханием травы. Эллен почти чувствовала то же самое. Как бы то ни было, ощущение это, скорее всего, медленно разливалось от нее самой. По крайней мере, смутное представление девушки о себе убыло, ее сопротивление схлынуло — словно вода, растекающаяся во всех направлениях по заливному лугу. Невозможно же провести в постели остаток жизни, не говоря уже о том, что лучшие годы!

Позже, когда отец внес на подносе чай и пошел затворить двери на веранду, Эллен заговорила:

— Завтра утром я первым делом повидаюсь с мистером Гротом; так ему и скажи.

Девушка отвернулась к стене и обняла ладонями обе теплые груди. Так глубоко изумлялась она непоколебимому отцу, что даже вообразить не могла, как с ним говорить — чего ему сказать-то? В своем старом пальто он выглядел похудевшим, это она заметила — что лишний раз иллюстрировало его упрямство. А в следующий миг Эллен почувствовала жалость к нему, к ее отцу, жалость к непробиваемому упрямцу — так она и закрыла глаза в темноте.

— Тебе, небось, любопытно…

Эллен подумалось, что она спит и видит сон.

Если она откроет глаза, голос, чего доброго, исчезнет.

Голос явился из ниоткуда, без предупреждения, без чего бы то ни было, даже без традиционного «Добрый вечер».

— Ты спишь?

Глаза ее были открыты, но смотрела она по-прежнему в стену. Голос звучал совсем рядом. Теперь Эллен улавливала все до боли знакомые хрипловатые, чуть смазанные интонации.

Подумать только, он просто-напросто взял да и вошел, будто к себе домой! Изумление ощущалось как нечто физическое, как захлестнувшая волна. Где его носило? И почему? Ему вообще нельзя к ней приближаться! А он — тут как тут, в глухую полночь!

Молодой человек вошел со стороны веранды.

Эллен хотелось, чтобы он убрался вон; ей хотелось, чтобы он остался.

Уже на грани того, чтобы произнести это вслух и отослать его восвояси, девушка чуть подвинулась, но повернуться — не повернулась.

— Зачем ты здесь?

Хотя было темно, углы комнаты лучами сходились к нему, а сам он выказывал впечатляющее хладнокровие — первое, что требуется от офицерского состава.

— Сейчас лампу включу, — сказала Эллен.

Если он улыбается, она и впрямь его выставит. Просто она никогда еще не видела его вне солнечного света и деревьев, в своей комнате.

Однако все это разом позабылось, едва вспыхнувший свет озарил ночного гостя: в старой кожаной куртке, подобающе бледный, он протягивал ей жалкий букетик из веток с желтыми почками, наломанных с одного из деревьев. Воистину наглядная иллюстрация названия «эвкалипт»: репродуктивные органы «надежно защищены».

— Красивые, — молвила Эллен. — Такие милые. И какая разница, ежели сорваны они с меланхоличного дерева в двух шагах от дома, с эвкалипта густорастущего, Е. crebra. В ее руке цветы слились с нею воедино, перетекая внутрь и наружу; Эллен ощущала сокрытую в тепле твердость, и ее собственные теплые округлости обрели некое смутное назначение.

Он стоял и смотрел; а между тем загадочное ощущение превосходства накатило на сидящую в постели девушку — накатило и тут же отхлынуло, точно краткое напоминание.

Эллен провела рукой по лицу и задумалась, как она выглядит.

— Ужас какой, — промолвила она и скользнула под одеяла.

Теперь, когда он вернулся — он здесь, в ее комнате; голова его возвышается над нею и склоняется к ней! — Эллен уже приготовилась было слушать его голос, но почти тотчас же вляпалась в тающую кляксу безнадежности, напоминающую о ее положении: ведь в соседних комнатах ждут терпеливый отец и мистер Грот. Завтрашнее утро уже не за горами, а тогда — всему конец.