Юрий Бригадир - Мезенцефалон

Миша Боголюбов. Говорил уже про него. Утонул. Пьяный в говно. Берег. Обь. Синь небесная, синь речная. Раскинул руки, небо обнял и ушел под воду. Через две недели всплыл. По зубам опознали. А больше – как узнаешь. Одна слизь.

Женя Сверкунов. Алкогольный психоз. Чертей гонял. Люди в белых халатах успокоили, усмирили. Не пил два дня. Чудовищный антрацитовый депрессняк. На третий день повесился на трубе отопления, но сорвался. Снова запой. Снова черти. Снова люди в белых халатах. Снова невыносимая тошнотворная жизнь. И так многие годы. С каждым разом трезвые дни становились все более похожими на кошмары наяву. Я иногда с ужасом читаю популярные статьи об алкоголизме, где говорится о безусловной пользе трезвого образа жизни. О том, что алкоголики должны радоваться, когда они не пьют. Ну, может, и должны. Но не радуются. У Жени была сломанная напрочь психика. Неизлечимая в жопу душа. И больные, страшно больные глаза. Я смотрел в них. А потом в них посмотрел ангел. И Женечка умер трезвый. Вот так вот. И пил бы – умер. И не пил – умер. Так какая разница? Глаза. Время. Точка возврата. Полжизни в ожидании смерти.

Савченко Витя. И его жена Нина. И его ребенок. При чем жена и ребенок? А вот и именно, что ни при чем должны были быть. Сто двадцать километров в час на пьяном мотоцикле. Встречный КАМАЗ. Не смотри, Витя, не смотри в глаза ангелу. Тебе руль держать надо. А Витя посмотрел. Что он увидел, что почувствовал? Да ни хрена. Поворот, доля секунды… Некогда пугаться. Лететь надо. Далеко лететь. Вместе с нерожденным ребенком. Глаза…

Саша Зоткин. Утро. Птицы. Солнце. Сердце. Целый день впереди. Но уже – не его день. Не его.

Сколько их было…

Сколько их будет.

Сколько их успокоится.

Черные крылья ангела. Не зовите его, не смотрите ему в глаза. Просто представьте, что он стоит за вами, и его крылья на мгновение стали вашими. Взмахните ими – и начнется ураган. Шорох смерти.

Но даже ангел над вами не властен. Ибо у него нет души.

Вот все у него есть. Сила, власть, могущество, умение видеть прошлое, настоящее и будущее, бессмертие и равнодушие, какое угодно умение и какое угодно богатство.

Но пуст он, и глаза его пусты.

Нет души у ангела.

Нет.

А у вас есть.

И потому – в слабости твоей есть сила твоя, человек.

И когда ты трезвый.

И уж тем более – когда пьяный.

Сияние ангельское тебе похуй…

У алкаша всегда есть враги. Не мифические, нет. Не виртуальные, не привидения и не эльфы с чертями. С этими как раз проблем меньше всего. Ну, шароёбятся они по комнате, гадят, песни поют, хвостами пол подметают. С ними можно договориться и даже жить, не сильно конфликтуя.

Враги реальные на улице. Все время пытающиеся поймать алкаша и всячески унизить. Попутно еще денег срубить.

Это – позор человечества. Не гомо сапиенс, как я уже говорил. Вид это другой и совершенно примитивный. Мент трезвяковский.

Откуда они берутся, я не знаю. Ну, я действительно не знаю, не пытайте меня. Мы все ходим в одни и те же детские сады и школы, по одним и тем же улицам. Мы читаем (по крайней мере, в школе) одни и те же книги. Мы смотрим (по крайней мере, в детстве) одни и те же фильмы. Но что-то в них, в этих серо-голубых ребятах потом меняется. Навсегда.

Почему? Я не знаю. Не ведаю.

Ну какой ребенок в детстве мечтает быть работником вытрезвителя? А? Вы видели таких? Я – нет. Никогда. Космонавтами. Врачами. Пожарными. Артистами (ну, это само собой). Шахтерами и столярами, наконец, как папа. Олигархами и мультимиллионерами где-нибудь в Новой Зеландии.

Кто?

Какая сука, я вас спрашиваю, мечтает быть ментом трезвяковским, а? Ну, где эти самые дети?

Нет таких детей. Не бывает. А откуда ж менты берутся?

Загадка.

Но я ее разгадал.

Трагедия это или комедия это – не знаю. Но дело, значится, обстоит так. Живет мальчик. В общем – не хуже других живет. Зачастую этот мальчик слабее сверстников, но это не суть важно, потому что всегда найдется орясина сильнее тебя, каковая просто постарше. В один прекрасный день мальчик получает по фэйсу хэндом, что совершенно не страшно. Ибо так чемпионы мира по всяким единоборствам и рождаются. Они сжимают зубы и делают себя сами на глазах у инертной сырковой массы трудящихся. Ну, может, не чемпионы мира. Европы, например. Или даже города.

Для этого надо БЫТЬ. Вставать в шесть утра, бегать до изнеможения, превозмогать усталость и зализывать раны, мечтая порвать всю Вселенную, как грелку.

А можно самоутверждаться и по-другому. Обложиться учебниками. Долго их штудировать. Понять таблицу Дмитрия Ивановича или постулаты Николая, опять же, Ивановича, и, в конце концов, чего-то там такое сделать с наукой, чтобы обосрался в кресле заслуженный академик и прослезился, скотина, аки девка беременная.