Генри Миллер - Нексус

— Позвоните и скажите швейцару, что от меня. — С этими словами шофер вручил нам свою визитку.

За пособничество он потребовал лишний доллар. Осецкий пустился в спор. Чего это он, удивился я. Один доллар ничего не решает.

— Брось, — сказал я, — только время теряем. Похоже, мы попали куда надо.

— Я имел в виду совсем другое место, — пробормотал Осецкий, глядя вслед удаляющемуся такси, увозившему с собой лишний доллар.

— Какая разница? Помни, сегодня — день твоего рождения!

Мы позвонили. Нам открыл швейцар, которому мы показали визитную карточку шофера. (Словно пара сосунков из степей Небраски.) Швейцар проводил нас к лифту и поднял на восьмой, а может, на десятый этаж (Значит, из окна не выпрыгнешь!). Дверь распахнулась бесшумно, словно ее только что смазали. У меня чуть крыша не поехала. Где мы? Неужели на небесах? Все стены, потолок, двери, окна — в звездах. Ни дать ни взять — Елисейские поля. А к нам уже стремились, скользили, плыли по воздуху, раскинув в приветствии руки, дивные создания в тюле и газе. Трудно представить более соблазнительную картину! Настоящие гурии среди полуночных звезд. А это что? Звуки музыки или ритмичное трепетание ангельских крыл? Звуки неслись откуда-то издалека — приглушенные, неземные. Вот, оказывается, что можно получить за деньги, подумал я, и как же хорошо их иметь — как бы они ни доставались, от кого бы ни текли. Деньги, деньги… Голубая мечта.

В сопровождении двух гурий, словно сошедших со страниц «Тысячи и одной ночи», — от таких красавиц не отказался бы и сам Магомет, — мы, все еще не веря своим глазам, проследовали в зал, где все утопало в сумеречном синем свете. Казалось, мы перенеслись в Азию. Нас уже ждал столик, устланный белоснежной дамасской скатертью, в центре его стояла ваза с живыми розами. На сверкающей ткани играли, добавляя блеску, блики звезд. Звездами горели и глаза наших гурий, а их груди под полупрозрачной одеждой казались золотыми коконами, переполненными звездным соком. Даже речь была какой-то неземной — неуловимая и в то же время интимная, нежная и одновременно отчужденная. Легкий вздор, напичканный советами из книги о хороших манерах. Неожиданно я различил в этом потоке слов одно — «шампанское». Кто-то заказывал шампанское. Шампанское? Кто мы такие, аристократы? Непроизвольно я коснулся мятого воротничка.

— Вот именно, — услышал я голос Осецкого. — Именно шампанское.

— Может, тогда немного икры? — шепнула та гурия, что сидела слева от него.

— Конечно! И икры тоже!

Словно по мановению волшебной палочки, перед нами выросла девушка, продающая сигареты. Хотя у меня в кармане оставалось еще несколько сигарет, а Осецкий курил только сигары, мы все же взяли три пачки сигарет с золотым обрезом, решив, что золото хорошо гармонирует со звездами и небесными звуками невидимых арф. Один Бог знает, где скрывались эти арфы, так здесь было сумрачно, томно, стильно и утонченно.

Не успел я толком пригубить шампанское, как услышал голос гурий, хором вопрошавших: «Не хотите потанцевать?»

Мы с Осецким послушно, как дрессированные тюлени, встали из-за стола. Конечно, хотим, а то как же? Ни один из нас не знал, с какой ноги начинать. Пол был такой скользкий, что казалось, будто танцуешь на роликах. Девушки танцевали медленно, очень медленно, плотно прижимаясь к нам теплыми увлажненными телами, сотканными поистине из пыльцы и звездной пыли, их руки и ноги обвивали нас, как экзотические лианы. А какой аромат источала их атласная кожа! Они не танцевали, они умирали в наших объятиях.

Вернувшись к столу, мы выпили еще по бокалу отменного пузырящегося шампанского. Гурии вежливо поинтересовались: давно ли мы в городе? Что продаем? А потом спросили, не хотим ли мы чего-нибудь съесть?

Тут же как из-под земли возник официант (не пришлось щелкать пальцами, подзывать кивком и делать прочие телодвижения — они, похоже, здесь работали на телепатии). Он дал каждому в руки по огромному меню и почтительно отступил. Гурии тоже получили меню и теперь его изучали. Они явно проголодались. Из любезности девицы заказали нам то же, что и себе.

Эти нежные создания знали толк в еде. Потребовали одни деликатесы. Устрицы, омары, икра, сыры, английское печенье, воздушные булочки — изысканный набор.

На лице Осецкого застыло странное выражение. Оно стало еще более странным после того, как официант принес новую бутылку шампанского (опять телепатия?), которая оказалась еще сладостнее первой.