Генри Миллер - Нексус

Нет, я был слишком доволен судьбой, чтобы думать о случайных связях. Как я уже говорил, единственное, чего мне не хватало для полного счастья, был велосипед. Автомобиль Реба, который он усиленно мне навязывал, не мог его заменить. Сейчас я остался бы равнодушен даже к лимузину с шофером, предоставленному в полное мое распоряжение. Даже поездка в Европу не занимала меня теперь. На какое-то время Европа ушла в тень. Меня не тянуло туда. Приятно говорить о ней, мечтать, изумляться, и не больше. Мне было хорошо и здесь. Сидеть за работой, выдавать каждый день по нескольку страниц, читать любимые книги, слушать хорошую музыку, гулять, ходить на концерты, захочется — выкурить сигару — что еще нужно? Ушла в прошлое грызня из-за Стаси, не нужно больше шпионить и вынюхивать, просиживать ночи в томительном ожидании. Все шло как надо. И Мона была — что надо. Я надеялся, что скоро услышу рассказы о детстве — этом таинственном времени в ее жизни, которое разделяло нас. Как радостно видеть ее, возвращавшуюся домой с полными сумками, раскрасневшуюся, с блестящими от возбуждения глазами! Меня уже не волновало, где и как она провела день. Она была счастлива, я был счастлив. Даже птицы и те были счастливы. Они пели в саду целый день, а когда наступал вечер, указывали на нас клювиками и на своем птичьем языке говорили друг другу: «Давай споем для них перед сном!»

Наконец наступил день, когда мне предстояло покатать Мону по городу. Реб считал, что я достаточно овладел мастерством автомобилиста и могу ездить один. Но одно дело сдать экзамен по вождению и совсем другое — взять на себя ответственность за жизнь жены. Выезжая из гаража, я дрожал как осиновый лист. Чертова колымага была такой громадной и неуклюжей! И очень мощной! Меня бросало в пот, я боялся, как бы она не рванула вперед. Проехав несколько миль, я каждый раз останавливался, где возможно, чтобы успокоиться, и потом заводил снова. Я старался выбирать тихие улочки, но все они как назло выводили меня на шоссе. Через двадцать миль я был весь мокрый. Во мне теплилась надежда доехать до Блю-Пойнта, где я мальчишкой проводил летние каникулы, но это так и осталось недосягаемой мечтой. Возможно, и к лучшему! Позднее я побывал там, и у меня чуть сердце не разорвалось — так там все изменилось.

Пристроившись у обочины и глядя на идиотов, проносившихся мимо, я поклялся, что никогда больше не сяду за руль. Мона наслаждалась моим позором.

— Автомобиль — это не твое, — сказала она.

Мне оставалось только согласиться.

— Я даже не знаю, что делать, если лопнет шина.

— И все же, что бы ты сделал в этом случае? — спросила Мона.

— Вылез из машины и пошел пешком.

— Похоже на тебя, — сказала она.

— Ничего не говори Ребу, — попросил я. — Он думает, что очень помог нам. Не хочется его огорчать.

— Мы идем к ним сегодня на ужин?

— Конечно.

— Только давай уйдем пораньше.

— Тебе хорошо говорить, — отозвался я.

На обратном пути машина забарахлила. К счастью, нам помог водитель грузовика. Затем я врезался в ветхий драндулет, но шофер перенес столкновение стоически. И наконец — опять гараж… Ну как загнать такую махину в узкий проход? Я уже наполовину въехал, но вдруг передумал, дал задний ход и чудом не задел автофургон. В конце концов я бросил автомобиль на обочине. Его задние колеса утопали в грязи.

— Да пошел ты к черту! — сказал я в сердцах автомобилю. — Выпутывайся сам как знаешь!

Нам оставалось пройти квартал-другой, не больше. По мере удаления от четырехколесного чудовища, я веселел. Как прекрасно ходить на двух ногах! Я благодарил Бога за то, что Он сделал меня олухом в механике, а возможно, и в других областях. Есть рубящие дрова и черпающие воду [86], а есть чародеи механического века. Я, например, человек эпохи роликовых коньков и велосипедов. Как все-таки здорово иметь крепкие руки и ноги, быть ловким, иметь хороший аппетит! На своих ногах я с легкостью пройду до Калифорнии и обратно. Если считать, что, путешествуя на транспорте, делаешь в среднем по семьдесят пять миль в час, то я могу продвигаться гораздо быстрее — в мечтах. Моргнуть не успеешь, а я уже побывал на Марсе, и без всякого прокола шин…

Мы первый раз ужинали у Эссенов. Прежде нам не приходилось встречаться с его женой, сыном и дочерью. Нас уже ждали, стол был накрыт, свечи зажжены, огонь весело полыхал в камине, а из кухни доносился восхитительный аромат.

Реб сразу же протянул нам два бокала крепкого портвейна.