Елена Колина - Профессорская дочка

Уф-ф, выхожу! Новая я, во всем Адином и в халате.

– Илья! Илюша! Илюшечка! Вытащи, пожалуйста, из кладовки складной бед, – неожиданно для себя сказала я. – Ты теперь будешь спать на складном беде. Не обижайся, но… в общем, да, вот.

– Не надо Илюшечку на раскладушку, – заныл Илья. – У Илюшечки спинка болит… Я буду спать с тобой на диване, и дай мне второе одеяло, у тебя холодно.

– Нет, не будешь. Зато я дам тебе три одеяла, – сжалилась я. – По-нашему, три теплых бланкета.

Илья, надувшись, укладывался на раскладушку, заворачивался в одеяла, вздыхал.

– Ты не обиделся, что мы теперь друзья? Я имею в виду: и днем, и ночью?.. – спросила я в темноте. Кстати, подвязка кружевная одна нашлась – оказалась у меня на руке, как браслет.

– Илюшечка спит, – пробормотал Илья и демонстративно засопел.

Вскоре Илья уже спал по-настоящему, а я никак не могла заснуть.

Чтобы не думать, что теперь у меня вообще нет любовника, никакого, даже американского, решила лучше подумать о совках. Каждый без словаря знает, что «совок» – это неодобрительное определение носителя советского сознания. Ну и внешние признаки, конечно, имеются: плохо сшитые костюмы, каракулевые шапки пирожком, бриллианты, рейтузы.

Если у человека возникает обида, значит, в нем задета какая-то болезненная струнка. Вот если бы Илья сказал, что мы с девушкой в погонах – ящерицы вараны, я бы не обиделась. А тут мне обидно, очень обидно, за себя и за девушку в погонах. Разве мы с паспортисткой – дяденьки в плохо сшитых костюмах и рейтузах?

Никакого у меня теперь нет любовника, ни одного… Не буду думать об этом.

В юности мы ходили в гостиницу «Европейская» пить кофе, и нужно было искусно проскользнуть мимо швейцара с небрежно-отрешенным видом, а внутри все дрожало – пустит или не пустит. В «Европейской» было так красиво и иностранно – другая жизнь, а мы были – совки. А сейчас мы можем каждый день туда ходить, значит, не совки.

Решила: буду ходить в «Европейскую» каждый день или достаточно часто. Пить кофе там дорого, я просто буду ходить мимо швейцара туда-сюда и изживать в себе совка.

– Илья! – позвала я. – Илья! Илья заворочался на раскладушке:

– Маш, ты передумала? Можно к тебе?

– Илья, сколько стоило мороженое? – спросила я.

– Какое? Фруктовое? – не просыпаясь, спросил Илья. – Фруктовое – семь копеек.

– А эскимо?

– Эскимо – одиннадцать, пломбир в шоколаде – двадцать две копейки, – четко сказал Илья и мечтательно добавил: – Еще за двадцать восемь копеек шоколадное или черносмородиновое, а что?

– Спи.

Утром скажу Илье, что он тоже совок. Что «совок» – это не носитель советского сознания, а просто любитель мороженого, просто человек, который без запинки сможет назвать цены на мороженое даже ночью.

Дело Дня – сделала большой шаг в чулках, поясе и подвязке к новой жизни. К тому, чтобы остаться старой девой без никакого секса навсегда и очень скоро превратиться в городскую сумасшедшую без никакого секса в прошлом, даже самого захудалого. И Вадим меня так и не увидит…

Может ли быть, что это сознательный выбор – целибат? Исключительно духовная жизнь вместо поцелуев без любви?..

Думала-думала и наконец поняла, почему я так поступила, чтобы уже совсем никакого любовника, – просто так, вот почему.

Да и зачем мне секс с Ильей Борисовной…

Вадим

Запущен новый проект. Вышло удачно, нашел вменяемого партнера – он вложит деньги и не будет активно надзирать за бюджетом, а у меня будет люфт для экономии… Первый канал заказал детективный сериал на восемь серий… Старый сериал неожиданно купил канал «Россия»… Вовремя запустился с очередным «мылом»… нашел партнера, который готов вложиться в прокат…

В этом сезоне удачи просто сыплются – тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

И роман. Роман. Они все считают, что я могу только «мыло», а я – вот.

Можно ли спросить, как его дела? А если он не говорит, потому что все плохо? Я как-то переводила статью, в которой говорилось, что все мужчины склонны к тревоге, любят жаловаться, хотят, чтобы их утешали. А вот Вадим – нет, он сильный человек. Но я все время думаю: взяли ли его в новый сериал? Спрошу.

– Вадим, а как у Вас дела?

Вадим

Эта новая система – продюсерская подача… Не зря я сидел в жюри, было интересно… Молодые ребята, хотят снимать кино… А если бы я был на их месте? Рассказать свою идею представителям крупных компаний за пятнадцать минут, убедить, чтобы дали два миллиона на съемки, – это трудно, люди же на слух воспринимают плохо. Это мало кому удается выдержать, это похлеще любого экзамена. Я бы на месте этих ребяток не смог. Тем более огромный риск. Им же никакой гарантии не дают, говорят «мы подумаем». Их синопсис болтается у продюсера бесплатно – через полгода могут отказать, а идею украсть. Но что делать – у ребят нет другого шанса снять свое кино… На их месте я бы не смог…