Елена Колина - Профессорская дочка

Эспрессо. Нет, капучино. И тирамису. Диета? Один раз можно.

…Черт, опять «мыло»… Да, «мыло»… Столько идей, столько успешных проектов, и неужели я не могу ничего сделать, кроме «мыла»?! Я знаю, как обо мне говорят, – что я самый лучший халтурщик.

А кто-то сейчас пишет настоящее. Напишет, получит премию… Премии копеечные, не в этом дело… Но ведь и я пробовал писать, пусть давно, в юности… Мама показывала критикам, они хвалили, говорили: пиши, будешь русским Сэлинджером. Это же было, так почему, почему?!

Вообще-то у меня вполне тривиальный диагноз – человек, успешный в бизнесе, мучится от своей творческой несостоятельности. Со стороны кажется, что это надуманная проблема – у кого суп не густ, а у кого жемчуг мелок, но разве кто-то может измерить чужой жемчуг?! Этот мелкий жемчуг может сделать жизнь невыносимой.

Не забыть записать – про жемчуг. И почему вдруг опять всплыла эта нелепая привычка – «не забыть записать, может, когда-нибудь пригодится» – когда? Я уж много лет думаю – сейчас сделаю еще один сериал, еще заработаю, а потом уже напишу настоящее, мое. Абсолютно стандартная ловушка миллионера-трудоголика – еще один миллион, и начну жить. Никогда не начнет и потом не будет. А я? А я – совсем другое дело.

Как-то эта Маша меня зацепила? Дала какой-то импульс? Тургеневские девушки, они такие – то на одно подвигнут, то на другое… Тоже мне героиня романа – Маша Суворова-Гинзбург, правнучка губернатора Петербурга и местечкового еврея.

Вообще эта Маша, она как будто вписана в ткань романа. Все проезжают мимо нее по Фонтанке и знают, что всегда можно остановиться и зайти во флигель во дворе. А там кусок другой жизни, неспешной, внимательной. Все едут мимо нее по жизни, а она сидит в этом флигеле, как утес.

Ну а мне она больше не нужна. Шоколадный кекс? С апельсиновым соусом? Не нужно – диета. Еще тирамису.

Ну я и тупица! К черту сериал! Вот же она!

…героиня романа – Маша Суворова-Гинзбург, правнучка губернатора Петербурга и неизвестного местечкового еврея… советская принцесса, нищая профессорская дочка с коллекцией на миллион!

Семья – дворяне и евреи, репрессированные и убитые! Лагеря, эмиграция! Тут можно такую историю накрутить! И наследство, и загадочная суета вокруг картин!!! Картины – отдельная сюжетная линия, детективная, – что-нибудь пропало, нашлось, опять пропало… (Кража картин – нет, это уже было.)

Папашу ее нужно будет сделать пофактурней. Пусть будет не просто советский профессор, а, к примеру, знаменитый физик! Пусть откроет что-нибудь, пусть получит Нобелевскую или что-то вроде того… Приписать ему какие-нибудь диссидентские штучки, дружбу с Солженицыным… (Папаша – нобелевский лауреат – нет, это перебор)

Приукрасить ее, конечно, пусть будет красавица! Блондинка?., роковая брюнетка?..

Или лучше некрасивая и обаятельная, как княжна Марья, с глазами, в которых видна душа?

…А у этой Маши очки, глаз не видно… Надеюсь, Маша никогда не увидит моего романа и не узнает, что она

ПЕРСОНАЖ.

Обаятельная дурнушка, некрасивая, страшненькая?

…Все-таки героиня должна быть красавица… Красавица со сложной историей в прошлом, поломавшей ее жизнь.

Допустим, ее любили два друга… нет, лучше три. Один из них стал олигархом… Олигарх приезжает к ней, волнуясь, проходит мимо помойки, – здесь флэш-бэк, черно-белый, он вспоминает их общее прошлое.

…Черт, так и тянет на «мыло»! Главное, не увлечься и не перейти на «мыло»…

Эту ее наивность и доверчивость обязательно оставить – это стержень характера…

Насчет еврейской темы – нужно подумать. А может, вообще убрать еврейскую кровь? Сделать ее просто дворянкой?

С одной стороны, еврейская тема модная. Но может, лучше – чисто русский роман? Всегда есть люди, которым это как красная тряпка. Пусть будет чисто русская. Дворянка. Без глупостей.

Дворянка? (Дворянка-полуеврейка?)

Еще раз посмотреть эти ее фотографии, книги, патенты… Подробно расспросить, посидеть у нее на кухне, покрутить ее с разных сторон, пощупать материал – колоритные детали, выражения!!!

— Шоколадный кекс с апельсиновым соусом. Горячий яблочный пирог.

За успех! …Это будет такой роман – настоящий! Они думают, что я ничего не могу, кроме «мыла», а я – вот!..

Молодец! Казалось бы, как можно использовать эту дурацкую историю, и вдруг – такое. Потому что главное – добить, использовать до конца.