Марина Юденич - Нефть

— Ну, это почти как в сексе, мэм.

— Стив! Я гожусь тебе в бабушки.

— Простите, я к тому, что возможность прицепиться к хвосту — есть именно шанс решить вопрос через жопу.

— Не знаю. Расскажи это лингвистам, возможно, их это порадует. Меня же пока исключительно огорчает программа Коржакова и то, что она набирает силу.

— Не все так плохо. Зимой в Давосе группа крупных предпринимателей — список и кое-что из распечаток я вам передавал — договорилась поддержать Ельцина, при условии, что он выполнит ряд их условий. В сущности — это наши условия, мэм — Сахалин, Якутия.

— Я читала. И радовалась. Но. Во-первых, нам ничего пока не известно о реакции Ельцина.

— Встреча состоится на днях, уже известно наверняка, что в ней участвуют Березовский, Фридман, Гусинский, Чубайс, Лемех.

— И ты уверен, что эту встречу с самую последнюю минуту не отменит Коржаков?

— Нет, мэм. В этом никто не может быть уверен.

— Кстати, когда они обсуждали свой ультиматум в Давосе, неужели никто не предложил включить в него отставку Коржакова и его людей? Кто там — Сосковец, Барсуков.

— Этот вопрос прозвучал, но…

— Очень-очень тихо, чтобы, не приведи бог, техника Коржакова не записала такую крамолу.

— Полагаю, что да.

— А наша?

— Почти — ничего. Можно только догадываться. Но я и так знаю — Ельцин никогда не пойдет на эту отставку.

— Почему? Не хочешь же ты сказать, что он читал Макиавелли?

— Полагаю, что нет, но, во-первых, Коржаков лично предан Ельцину, и Ельцин в этом убежден. Во-вторых, Ельцин панически боится не только за свою власть, но и за свою жизнь — в этой связи Коржаков едва ли не единственный человек, который будет защищать и то, и другое до последнего. То есть — собственной жизнью.

— Это соответствует действительности?

— Скорее да, чем нет. Но однозначного ответа не даст сегодня никто. Далее — Ельцин подозрителен, мнителен, он постоянно, отовсюду ждет удара, заговора, подвоха — Коржаков умело играет на этом. Ему удалось создать спецслужбу, подчиненную лично Ельцину. Но располагающую возможностями всех других спецслужб, вместе взятых, — ФСБ, МВД, ГРУ… Над теми — однако — прокуратура и разные парламентские комиссии, и только СБП, как жена Цезаря — вне подозрений. И вне проверок. Под ним ФАПСИ — агентство правительственной связи, а это значит возможность в любую минуту прослушать любую линию связи. Весь собранный компромат он, разумеется, докладывает Ельцину в нужном ракурсе. Или не докладывает — но тогда человек, пойманный на крамоле, плотно заглатывает его крючок…

Дон аккуратно и бесшумно, как вышколенный официант, разливал кофе из серебряного кофейника. Круглую вазочку с теплыми, источающими аппетитный аромат корицы булочками Лиз заботливо придвинула поближе к Мадлен. И незаметно — так же, как вошла, исчезла.

— Остается одно… — покончив с официантскими обязанностями, Дон легко присел на кончик кресла, бесцеремонно подвинул к себе булочки.

— В Лэнги полагают.

— Нет! — Мадлен, не пригубив, поставила чашку с кофе на блюдце так резко, что звон фарфора показался звоном разбитого фарфора, но блюдце уцелело и только наполнилось горячим ароматным кофе, выплеснувшимся из чашки.

Дон поднялся было, заменить чашку, но Мадлен остановила его довольно резко.

— Сядь, пожалуйста. Этим есть кому заняться. А вот кто займется Коржаковым, должен сказать ты.

— Я и начал. В Лэнгли…

— Никаких Лэнгли. Они уже сделали все что, что могли, ровно год назад, и об этом мне теперь с утра напоминают все информационные агентства. А президент приносит соболезнования Ельцину в связи с годовщиной страшной трагедии.

— Но генерал Коржаков — не больница в Буденновске.

— Он больше, Дон. Он единственный человек, которому доверяет Ельцин.

— Это не главное, — Стив допил свой кофе и аккуратно поставил чашку на место. Полемику вокруг Лэнгли и тех способов, которые готовы были предложить тамошние друзья Дона, он пропустил демонстративно. И все понимали почему. Год назад Стив был против операции в Буденновске, полагая, что, несмотря на пролитую кровь, акции силовиков — а значит, и Коржакова — в глазах Ельцина только вырастут. Не потому, что операция окажется удачной, а потому что нападение окажется реальным. Это были его слова, сказанные прошлой весной тем же людям, но в другом кабинете. Тогда Дон и пара его плечистых коллег, приглашенных для беседы, оказались речистее. Теперь — вспоминать об этом вслух никому не хотелось, но вспомнили все.